После сообщения о своём увольнении я как-то уж слишком много рефлексировала на эту тему. Вроде бы работа достаточно комфортна, когда в неё не вмешивается, но она не несёт никакого роста. Да и с управляющей я не хочу уживаться. Я долго избегала чего-то нового и после пережитого хотела, чтобы никто меня не доставал и можно было получать хоть какие-то деньги. Но я уже в совершенно другом ментальном состоянии и мне хочется большего. Я хочу получить всё, не смотря на то, что так и не знаю, чем хочу заниматься. Попробую ступить на неизведанную тропу, хоть это и страшно. Но сначала – отдых. В начале...

We tried to run, we tried to hide in fear of losing ourselves,

We tried to keep it all inside so we don't hurt someone else



Устроила себе недавно экскурс в прошлые две осени, что без записей со старого беона было не так-то просто, потому что многие вещи я стараюсь забывать для своего же морального спокойствия. Осенью после института я месяц проработала в месте, выпившем меня досуха; бросила бывшего, капающего на мозги; потом месяц мучительно искала работу с давлением со стороны семьи; и где-то в процессе приняла фатальное приглашение в Зимний Питер, после чего отходила больше года, наверное. Прошлой осенью мы с колегами ненавидели свою работу; как-то раз даже эпично напились на этой почве и наблюдали за бомжом; под конец октября была чудесная поездка в Москву, в которой ценнее всего была вкусная еда и первая встреча с давнишними беоновскими подругами; ну и в ноябре я пыталась всё же свалить с работы, но меня уговорили остаться. А, ещё были переписки с недолюбовниками, в октябре это будто даже имело какой-то смысл. Про то, что один из них существует я вечно забываю. Было столько ненависти, боли и экзистенциального кризиса, но почему-то я считала последние осени временем пробуждения или чем-то таким. Сейчас я и не вспомню почему.

Особенно непонятно, где пробуждение и энергия, после пятнадцатичасового сна, которому предшествовали три собеседования со вкусом острого отчаяния (прошли-то они хорошо, но ничего хорошего мне не предложили) и разболевшийся от совершенно нормальной еды желудок. Очень кстати пришёлся поход в кино на "После 2" с Никой, без этого заряда положительных эмоций я бы вряд ли встала с постели вообще. Зачем мне вот это вот всё, если я не героиня любовного романа, написанного домохозяйкой изначально как фанфик? Я теперь понимаю их популярность максимально хорошо! Ботанка-нимфоманка встречает шикарного мужика, который апасный, но ради неё меняется, есть ещё какие-то неплохие мужики на горизонте, и какая бы жопа не была, решение придёт вместе с пьяными тусами, люксами и крёстными феями с очешуенными платьями. Большинство людей переживает ситуации куда сложнее, чем тамошние героини и всё, что от них требуется, проявить немного понимания и вовремя водить своего мужика к психологу, если волшебной силы её улыбки и чресел вдруг окажется недостаточно для исцеления душевных ран. Завидный вариант, кроме шуток.

После прошлой поездки на море, десять лет назад мне тоже было тяжело. Выпотрошенная с особой нежностью, я должна была наполнить себя заново. Теперь же я теряюсь в словах и ощущениях. Когда такие разные силы воздействуют на тебя, что они оставляют после?

Однако началось всё с поезда. Дорога туда походила на самую настоящую дорожную романтику, за исключением огромного семейства из 14 человек с невоспитанными детьми. В начале пути нам достался восхитительный сосед, похожий на Начо Варгу из "Лучше звоните Солу". Он подставлял мне тапочки, когда я спускалась с верхней полки, намутил нам стаканы с подстаканниками у проводников, играл с нами в карты и оставил еды, когда выходил. жаль, что такие всегда уже кому-то принадлежат. За окном прекрасный даже под дождём Урал сменялся видами постсоветского Саратова, подсолнуховыми полями, помпезным Волгоградом и наконец южными видами.

В сердце жила надежда, и даже включение воды на пару часов в день казалось мелочью. Ну, мелочь же, когда выходишь из дома и сразу видишь горы, стоит лишь повернуть голову. А само море... Любовь моя к нему безнадёжна и сравнима разве что с кинцукурой: до боли прекрасна, разбита и склеена золотыми заплатками. Мне за удовольствие было смотреть на него, слушать плеск волн, сидеть или ходить у кромки или просто стоять по пояс или по грудь. Непосредственно плавание, это не совсем моё. Хотя мне удалось и поплавать, потому что на удивление вокруг всегда оставалось достаточно безлюдного места для манёвров. У нас в реке плавать мне было социально некомфортно. Был и раз, когда на душе было настолько горько, что тело едва подчинялось, и даже просто войти в воду было тяжело. Мне больше хотелось быть водой, чем быть с ней.

Брать с собой брата уже было опасно, он мерзкий и вредный подросток, не видевший никогда моря. И он себя проявил. Плюс на пару с мамой они переболели ротовирусной инфекцией. Мама под конец недели ещё и подвернула ногу. Всё кругом мешало планам и наслаждениям. Деньги же при этом улетали с бешенной скоростью и в огромных количествах. Отдельного порицания заслуживает еда. Столовые я теперь искренне ненавижу, а в раках разочарована. Кругом одна шаурма, неплохая, но не вкуснее Тюменской. Шашлыки, конечно, были вкусными, но ситуацию не спасли. Во многом из-за тамошней еды мне плохо и сейчас, просто сразу минус желудок. В какой-то момент мне казалось, что без крем-супа я просто сдохну, в поезде же почти ничего не ела и максимально пыталась куда-то абстрагироваться, в основном в Пирса Брауна.

Так что, отдых в целом я оценила бы на 5 из 10 и то только благодаря катанию на гидроцикле. Два косаря за десять минут, которые мне не было жалко вообще. жёсткая езда по волнам с солёными брызгами в лицо, гладкая - по открытому морю. Ради такого я готова научиться водить. И вообще, острые ощущения – это моё. Высота канатной дороги меня умиротворяла, а от переворачивающегося аттракциона я могла бы словить и кайф, если бы напуганный брат не попросил остановить.

Настроение моего летнего плейлиста отображает мою жизнь в этот период. Надежды и разочарования под быструю, ритмичную музыку со штилем вдумчивых слов. Я не помню как началось это лето, но солнце налётом бронзы окрасило мою кожу, а коктейли и закаты дарили атмосферу моря. А чуть больше, чем через неделю я увижу его своими глазами, спустя десять лет. Потом начнётся новая глава моей жизни. С новой работой. Я не планировала это, но судьба подтолкнула. Мне бы чувствовать себя ужасно, но на сердце легко. Я, чёрт возьми, никому ничего не должна! Моя карма бьёт меня плетью изо всех сил и без разбора, стоит мне оступиться лишь чуть. Наказывает за то, за что остальные выигрывают жизнь. Но на этот раз мгновенная карма меня освободила. Иначе я не чувствовала бы столько энтузиазма от перемен, которые обычно ввергают меня в экзистенциальный кризис.

Зиму я помню смутно. И хотела бы забыть вовсе. Именно так начинается плохой год, скрывая страшное поначалу всплесками эйфории, оставляя позже разбитую рыдать. А затем закрыть сердце на десятки замков. Все встречи и улыбки перенести на порог. Весенние потрясения коснулись всех, но моя жизнь шла ровно и спокойно, как только при всём при этом могла. Однако каждую ночь на работе по полсмены приходилось себе об этом напоминать, чтобы не расплакаться. А наступления лета я не ощутила, не поняла. Время тянется тягуче медленно, и я его упускаю. Собираю себя на краткие моменты, а потом роняю вновь в безразличие.

Но может теперь, когда беон вернулся, что-то встанет на место, вернётся ко мне.

Make these bad thoughts go away, they need to stop

And if I keep sobbing like a bitch, I'll need a mop

It's like my mind's a broken record, make it go away

And I keep telling myself that I'll be okay

Думая о жизни, я постоянно сдерживаю подступающие слёзы. Но думаю я не о том, что, как и куда движется в моём локальном существовании, а о том, в какую бездну катится мир, особенно резко взявший разгон в самый низ в этом году. Shit happens постоянно, но обычно это можно было как-то нивелировать, чтобы локально тебя это не касалось. Игнорировать и совершать свои повседневные ритуалы. Но теперь страшно и сложно. И нет веры в то, что кто-то разберётся, адекватно подумает, или можно будет заключить сделку, которая всё поправит по волшебству. И самое страшное не то, что происходят катастрофы а то, что решают их неправильно, не учатся на ошибках и плодят новых монстров.

Я ненавижу маски. Для кого-то это приемлемо и конформно, но я вынуждена каждую смену проводить в ней по 12 часов, а потом втирать в кожу кучу средств, чтобы избавиться от прыщей, которые провоцирует ношение маски. Кто-то из моих знакомых не может в них дышать, у кого-то болит из-за них горло. А звёзд и вовсе затравливают в сети за неношение масок, социальные дистанции и прочую ересь. Буквально заставляют извиняться ни за что. И этим похожи на мою мать, которая кидает на меня вселенскую обиду за то, что на истеричный вопрос: "Как мне поймать это насекомое?" я предложила оставить его в покое.

Почему бы вообще не оставить "насекомых" в покое, а не устраивать тараканий цирк с конями, издеваясь над своим и чужим ментальным здоровьем?

До определённого момента я думала, что День города отмечается у нас не в последнюю субботу июля, а в день рождения моей первой любви. И я думала, что это круто, родиться в День горда. И очень по-особенному ходить в кино всегда по четвергам, на премьеры. Ритуалы и знаки всегда производили на меня впечатление. Но с годами всего этого становится меньше, вот и День города превратился в ничто без традиционного фейерверка и гуляний, а я до кучи торчу на смене. Зато не обмануло странное предчувствие, и всплыл один из типов, приложивший руку к моей жуткой зиме. Да и чёрт с ним, почти забавно даже. Один из трёх гвоздей в крышке гроба моей социализированной флиртуальной жизни. И я вернулась к своему околоинститутскому мировоззрению: "Я никому не нужен, и никто не нужен мне". Интересно, что я временами вспоминаю школу, а вот студенчество – вырванные из контекста и реальности четыре года. Какие беззаботные люди придумали, что это лучшее время жизни? С годам я одновременно становлюсь добрее, но при этом и злее. Дружелюбна, но при этом мизантропична. Смотрела недавно запись лайва Hollywood Undead 18-го года в Москве. Одновременно меня это привело в дикий восторг и в вящий ужас, когда с группы камера съезжала на толпу. Смогу ли я вообще почувствовать себя частью чего-то большого, чего-то значимого снова? жизнь для меня существует только в моменте и в самых ближайших планах. И разбивает меня в ожидании. От чего мне хочется сбежать в выдуманный мир. На фотографию посуды в пене. В выбеленные солнцем воспоминания ощущений, с которых снято всё лишнее. Или крутить на повторе прошлую встречу с Никой, пока та не забудется другой. Где высушенные стебли роз – волшебные палочки, которыми мы бы просто начали пиздиться, а не чинно "колдовать", если бы стали играться, как в детстве. И на этой волне, смешанной с пафосом бессмысленной речи в трейлере новых ассасинов, обсуждать идеологию Гриндевальда. Какая в фильме была глупая речь, как потерялась харизма. И как, по сути, всё можно было переиграть, потому что идеология сама по себе хороша. А когтевранцы не стучат в запертые двери.