хотела бы я сказать, что он всем расскажет как это

но есть вариант, что родные стены лагеря побудят все его темные стороны хд

и все такие: это как ахаха

вокруг война, страсти, смерти

тем временем самые боевые полубоги разыгрывают сценку из "хода королевы")))

кто-то (я) тупой и подумал, что у Ареса есть способность еще свободная, которую никто не занял

ну лан

с артом вместе будут на чилле на расслабоне играть партейку в шахматы, пока дерутся мертвецы

точно им надо с кэмом что-то

побудят все его темные стороны хд

Кэм злился. Очень злой, раздосадованный и расстроенный Кэм – это бомба замедленного действия, которая обязательно рванёт рано или поздно. Обычно он не любил терпеть и взрывался сразу, но в этот раз отчего-то не мог. Грелка, разодранная зубами Тузика, клочками летала по комнате, но не умоляла его злости. Мужчина очень хотел спать, в висках пульсировало, а в сердце что-то неприятно покалывало. Похоже на занозу, которую отчаянно хотелось выдрать, но очень-очень острую и большую занозу. Занозу, обрубившую половину сердца и бесконечно вращающуюся в открытой ране. Он болезненно морщится и потирает грудь в её области, как будто этот жест был способен что-то исправить. Хотелось выть, швырять мебель, ломать людей и топать ногами в бессильной ярости, но результат этих всплесков уже ждал его дома. Однако одно неожиданное открытие поразило его днём ранее: он не может быть один. В доме было слишком пусто и бессмысленно. Так, как никогда «до». Кэм даже думал сжечь особняк напоследок, вместе с почившими обитателями, и, возможно, он так и сделает в итоге, но сейчас он просто до безумия хотел вернуть то, что у него отобрали. Продолжали отбирать с завидным постоянством, к слову, но дар, любезно преподнесённый названной маменькой, ему оказался и даром не нужен. Другой разбил ему сердце. Он надеялся, что возвращение сестры хоть что-то исправит, но не надеялся на большие перемены. Просто хотелось домой. И очень хотелось спать. Проклятые лошади..

Опуская и вырывая рубильники один за другим, Кэмпбелл остаётся в кромешной тьме – верный признак, что здание обесточено. Генератор он уже вывел из строя, дело оставалось за малым. Рядом лежал мужчина со свернутой шеей, и именно благодаря ему Кэму удалось избавить себя от проблем на ближайшие полчаса. Спасибо большое. Выходя из одной двери, Хантер ретируется к другой, кинув беглый взгляд в сторону камер. Лампочка потухла – повезло. Сейчас камеры всё чаще работали автономно от генераторов питания, чем добавляли лишних проблем, но, кажется, безопасность психушки не слишком беспокоила главенство. Что странно: а если бы кто-то убежал или, напротив, проник на территорию? Впрочем, результат этих двух вопросов на лицо. Впредь будут осторожнее.

- Эй, вы кто?! Сэр? – на встречу вылетел какой-то доктор. Наверняка направлялся в сторону генераторной, где недавно был Кэмпбелл. Стоило поторопиться. Мужчина отвечает безразличием на вопросительный тон, лишь подходя ближе.

- Отличный халатик, док. Позвольте одолжить его ненадолго?

Кэм не дожидается ответа, а тело врача уже оседает на пол. Нисколько не скривившись, мужчина снимает приглянувшийся предмет одежды с человека, чьи глаза медленно угасали во тьме. Ему даже почти жаль бедолагу..было бы, если бы он не был Кэмом. Но сейчас Хантеру хотелось избежать дальнейших вопросов встреченного персонала, хотя изначально план был в другом, но привлекать лишнего внимания не стоило.

Наконец коридор наполняется криками, слезами и причитаниями. Все, кто встречался на пути Кэмпбелла, хватались за головы и оседали на пол, впадая в безумное отчаянье. Кто-то отползал в сторону, кто-то забивался в дверные проёмы. Достигая поста администрации, мужчина ловко подхватывает журнал пациентов и притягивает его к себе. Жаль только, что охранника нигде не было видно. Его ярость, - а обычно охранники были очень подвержены этому чувству, - явно могла бы сослужить Кэму хорошую службу. Ну, ничего. Может, отошёл человек в туалет. Подождём. Но терять время на ожидание Хантер не планировал. Он подхватывает ключи и движется к палате, где содержалась сестра, если верить журналу. Персонал и даже некоторые встреченные пациенты продолжали вопить и забиваться по углам в полной дезориентации, когда мужчина проходил мимо. Наконец, стремительно вскрывая замок ключом, он отворяет дверь, проходя внутрь.

- Доброе утро, - натянуто улыбнувшись, цедит Хантер безэмоциональным голосом. 

И ведь Дей почти согласен. Согласен и даже отчасти заинтригован в предложении Трента, но предполагается что Улемор и сам об этом догадывался. Они ведь дружили уже довольно давно, и Рейли частенько не мог ему отказать. Не потому что он был забавным дурачком, но потому что в его идеях всегда было что-то гениальное. Граничащее с глупостью, храбростью, смекалкой и упрямством. В противном случае, он бы не стал учителем. При оптимистичном варианте, он и не должен был им стать, а быть каким-нибудь миллионером. Странно, что ещё не стал. То ли из своей простоты, то ли из глупости. Четверг не мог винить Трента ни в том, ни в другом. Ему нравилось каким он был: со своими тараканами, дурашливостью, добротой и прямолинейностью. Сей факт, конечно, не мешает его подначивать и демонстративно сомневаться в, с виду абсурдных, предложениях. И всё же, он и впрямь почти согласился.

- Ещё и философ, - чинно и ошеломлённо, словно на него снизошло внеземное прозрение, констатирует Рейли, - Напомни-ка, какая у тебя ставка в школе? Только не говори, что всё ещё неполная историка. Да за тебя дурака держат! Нет, серьёзно. Тебе пора подаваться в философы. И в информатики заодно, - странно, что при всей своей хваткости он все ещё живёт где-то на уровне бомжа по доходности. Только им ничего для этого делать не надо, всего лишь получать гроши от государства. А кому-то из шкуры вон лезть. Хотя, тогда у Трента не останется время на реализацию новой идеи. Ладно, пусть сидит на уровне бомжа. Пока.

- Тоже факт, - согласно кивает Четверг, ведь возразить нечем. Зачем предлагать деньги тому, кто может при желании заменить учителей в школе и поиметь зарплату со всех? А с его активностью и возможностью быть всегда и везде..ладно, всё это отмазки. Ну не дал бы и не дал. Процент от прибыли звучит интересно..но интересен лишь размер этого процента. Дей задумчиво почесывает подбородок, прикидывая, согласится ли Трент на два? Это вряд ли. Ладно, справедливости ради, владелец казино никогда, - почти никогда, - не принижал тех, кто добился успеха. А уж тем более тех, благодаря кому успеха мог добиться он сам. За себя мужчина знал, что всё равно отстегнёт от сердца крупную сумму, - да ещё с процентами поверх обещанных процентов, плюс премия и надбавка, - если всё сложится довольно удачно. Делать вид скупердяя легко, но оставаться при этом честным и признательным..уже не так легко, будем откровенны, но то было заложено в Дее с рождения. Его личное проклятие, наверное. И для этого не нужно было личное разрешение исполнителя, но Рейли всё равно демонстративно кивает, словно понял-принял: никаких оплат за бесполезный труд в случае чего.

- Ещё о ставках экономиста и психолога подумай, - предлагает Дей, выслушав план Трента. Если честно, в середину он не слишком вслушивался, когда в ход пошли примеры. Слишком много лишней болтовни вызывали скуку и усыпляли бдительность, поэтому хватило начала и конца. Середина больше служила доказательством того, что Улемор всё продумал и знал о чём говорит. С другой стороны, здесь же возникали тысяча помарок с пометкой «но», но в случае противного Рейли всегда может указать на друга, как на главного инициатора всего, - Хорошо, будь по-твоему, - наконец, спустя несколько продолжительных мгновений, с деланным безразличием произносит Дей.

Лицо Трента принимает настолько самодовольное выражение, что в эту секунду Дей наверняка жалеет об отпущенной похвале. Наверное, с таким лицом на ярмарках шуты сидели на насесте, предлагая за отдельную плату попытать удачу в меткости. Если шарик попадет в мишень, насмехающийся над тобой говнюк потеряет свой трон и окунется в воду. Порой шутки были настолько обидными и смешными - сочетания этих двух пунктов никто не мог вынести, уж поверьте - что попавший оскорбленный человек жалел о том, что в воде не было пираний, например, или еще кого-то, кто был способен прекратить словесный поток навсегда, а не только на несколько несчастных мгновений, за которые можно было успеть вынырнуть и забраться на место. Трент это точно знал наверняка, потому что принимал в этих событиях непосредственное участие. Тогда это приносило неплохой доход и позволяло ему продолжить свои странствия. Жаль, что сейчас такие развлечения имели место только на каких-то фестивалях, а Улемор уже не мог позволить себе влезть на насест и шутить обидные шутки про прохожих. Нет, он явно сорвал бы куш - тем более, что та же бейсбольная команда Грэйсленда оставляла желать лучшего, так что за меткие броски переживать не стоило - просто его бы точно уволили из школы.

-Да, полставки, - паренек кивает, как будто все в полном ажуре. Выдавала только ситуация, из-за которой он оказался здесь сегодня, - Философы тоже сейчас не особо популярны. Только если я не заведу аккаунт в инстаграме и не начну продавать курсы по тому, как стать счастливым.

Наверняка кто-то в лице тысяч человек сидел в этот момент за его спиной, напряженно записывая бизнес-идею, потому что вскоре это стало так популярно, что Трент мог бы даже пожалеть о том, что не сделал это первым. Но у него было много всяких мыслей, а потому он не сильно расстроился, когда это случилось - если, конечно, выжил.

-Нет, тогда ставки станут слишком высоки, - мудро изрекает Трент, - Хотя тебе, как владельцу казино, это, конечно, максимально выгодно.

Его лицо снова расплывается в улыбке, как только Дей соглашается на его идею. В такие секунды он немного напоминает Безумного Шляпника - вспомнив об этом, Трент делает лицо попроще, но общий уровень воодушевления никуда не девается, как будто все уже удалось и они разбогатели. Несложно представить себе, как цело состояние падает прямо в руки. Сложно этого добиться. Особенно тому, кого до этого мало волновали деньги.

-Ты не пожалеешь, гарантирую. Даже если ничего не выйдет - а я уверен, что выйдет - это точно будет весело, - Трент всегда говорит фразу про веселье так, как будто ничего важнее в принципе не может быть. Впрочем, что могло быть важнее хорошего смеха? Научно не было доказано, что смех продлевал жизнь, но его нельзя было купить за деньги. Много чего нельзя было, если честно, но, будучи шутом, лучше всего разбирался в этом. 

Неужели у этого паренька настолько слабый желудок? Сопьётся от бутылочки чего-то спиртного? Может, тогда и не стоило ему заводить бар? Какой-нибудь автомат с газировкой? Или бар без алкоголя, а с коктейлями – тоже вариант не плохой. Правда, в отелях люди любили выпить по большей части, но молодые девушки были бы рады забежать за каким-нибудь интересненьким напитком и просто так. Нет, разумеется, логично предположить, что коктейли как раз входили в меню, но зачем создавать алко-бар, если всё настолько плохо? За этим стоило присмотреть, конечно. Хотя, стоило и не присматривать. Зависит всё-таки от стоимости. Был резон доить корову постепенно, чем раз и навсегда.

- Да, поддерживаю, - кивает Дей, абсолютно согласный с тем, что говорила Вероника. Вспомнить хотя бы Трента: разумности там явно не валялось. Нашкодить он умел, и тем заслуживал уважение. Сам Рейли тоже от приятеля не отставал, но зачем раскрывать все карты перед едва знакомой девушкой? Интересно, однако, представить её в образе воспитательницы. Он бы не был против поприсутствовать там же. Хотя и огребать не хотелось. В более..ином смысле был бы однозначно рад.

Мужчина улыбается, обнажая ровные зубы, и коротко кивает. Не может. С собственным утверждением даже спорить бесполезно, да он и не планировал. Не имея возможности отвести взгляда на темноволосой, Дей раздумывает даже подарить ей особую привилегию являться без кредитки босса, можно даже без своей, но шутка рисковала выйти за рамки общепринятых норм слишком рано. Стоило себе напомнить, что на стадиях пустого флирта такие громкие заявления делать не нужно, иначе можно спугнуть собеседницу настырностью. Хотя денег с неё взять он не сможет, и в этом была определённая проблема.

- Я всё-таки настаиваю, чтобы его кредитка оставалась при нём, - издаёт смешок Дей. С Кевина брать деньги намного легче.

Реакция на его имя – странная. Или она просто подавилась коктейлем. Настолько плох? Четверг хмурится, но девушка довольно быстро приходит в норму. Между тем её слова удивляют, побуждая удивлённо приподнять брови и присвистнуть. Забавно, что она уловила в его имени именно библейский подтекст. Девчонка оказалась первой, кто делал такие выводы. Не считая служителей церкви. Друзья любили шутить, что его назвали так в честь дня, когда он родился, чтобы не забыть. Другие, что никто не смог придумать имя, и тогда на помощь пришёл календарь.

- Подкат засчитан, - он не может сдержать самодовольной улыбки, словно это девушка напротив активно катила к нему яйки весь вечер, но улыбка довольно быстро сходит с лица, сменяясь серьёзным выражением, - Бабуля была. Родителей я не помню: они укатили в путешествия, как только я научился пешком под стол ходить. Не исключено, что дело было именно в этом, я не уточнял. И не подумал бы, что ты тоже разбираешься в Библии, - она и рядом не была похожа на человека, который интересовался священными писаниями. Хотя, будучи барменом, чего только не наберёшься от клиентов. Или дело было в другом.

- Марс, Сатурн? – кто там был ещё, кроме Мун? Тёмненькие там были определённо, - Прости, всех не упомнить. Очень приятно познакомиться с тобой, Ронни, - и он вновь улыбается, на этот раз счастливо и открыто.

Если вспоминать Трента - а этого без особой нужды Вероника не делала - то можно было вообще повесить над из городом гигантский купол, потому что это был не человек, а целый ебаный цирк. Впрочем, она не могла отрицать очевидного: за маской шута он был весьма умён. И это его отношение ко всему вымораживало. Насмешка, с которой он относился к миру, тонкие намеки... Все было для него игрой. Наверное, бесил Веронику не факт того, что Трент так считал, а факт того, что она не могла позволить себе считать так же. У нее еще было, ради кого сохранить рассудок, только этот «ради кого» своими улыбками мог бы лишить ее рассудка в один миг. Ничего она так и не смогла с собой поделать за все эти жизни, как побитая собака приходила погреться об него, о его слова, о его эту долбанную улыбку, от которой хотелось растаять. В его объятиях, которых всегда так не хватало. Иногда ночью она просыпалась, как будто почувствовав его тепло рядом с собой, подолгу лежала, боясь спугнуть наваждение, потом раздраженно вставала. Злилась на себя. Невозможно было оказываться перед самой собой такой слабой. И все равно она была здесь. Как ни крути.

-Я бы тоже не подумала, - согласно кивает девушка и пожимает плечами, - На самом деле, мне это рассказывал один близкий человек. Он умел заинтересовать, вот я и запомнила, особенно эту часть про дни творения. Вторым моим вариантом была книга Честертона, я брала ее у мамы почитать, когда у нас еще водились книги. Ничего не было понятно мне в том возрасте, так что тогда она мне не очень понравилась, но у нее было красивое стихотворение в начале и я выучила его для школьного урока литературы. Мне поставили тройку, потому что стихотворение было слишком взрослым, а еще поговаривали, что автор был геем и посвятил его своему возлюбленному. С тех пор ни одного сраного стиха я не учила, - она пожимает плечами, - Прости, наверное, утомляют эти истории из жизни клиентов, когда приходится делать вид, что очень интересно, - Ронни смеется и, наконец, приканчивает картошку фри, - Я еще и отвлекаю тебя от дел. И правда, совести у меня кот наплакал, - действительно, совесть по этому поводу у нее была кристально чиста, но чем позднее становилось, тем популярнее было казино. Будучи ночным видом развлечения, оно манило огнями, а запретность предприятия создавала свою атмосферу именно по ночам. Но как не хотелось уходить, когда она только нашла его... Когда к бару подходит шумная компания, Вероника уже допивает свой коктейль, - Пойду осмотрюсь, - нехотя произносит она, вставая и уступая свой стул вновь прибывшему человеку, - Погляжу, как рушатся чужие надежды и обретаются новые, - она улыбается, прикидывая, насколько странным будет задержаться до закрытия. Может, сравнение с Хельгой Патаки ей было максимально впору?..

-Подумай, на кого я больше похожа, - предлагает она, - и мне тоже очень приятно познакомиться, мистер Четверг Рейли. 

_{Не будь таким жестоким, матрас.}

Ронни тоже не планировала проводить ночь не в своей квартире, но ей проще было смириться с тем, что даже в их прописанном сценарием мире все было непредсказуемо. Никто не готовил их ко времени, когда поднимется занавес. Все просто... начиналось. Конечно, он должен был появиться. Девушка и ждала этого, и боялась - чем скорее он придет, тем скорее снова уйдет, но этот раз мог для всех стать последним. Куклы в руках автора, они отчаянно барахтались на ниточках в пустом сопротивлении - те, кто удостоился проклятия в виде понимания происходящего. Их встреча не удивила, но привычно взбудоражила. Все внутри нее поднималось ему навстречу, когда он появлялся. Любая секунда без него казалась бессмысленной. Невозможно было так кого-то ждать и любить, осознавая, что он не заслуживает такой участи - и не иметь возможность что-то с этим сделать. Но думать об этом сейчас не выходит, потому что единственное, на чем получается сосредоточиться - жаркие поцелуи, объятия и прикосновения. Жар, разливающийся по телу. Даже избавление от одежды, кажется, не помогает, а только усугубляет ситуацию. Там, где губы Дея касаются разгоряченной кожи, возникает новый очаг пожара, который хочется потушить - и не хочется тушить никогда.

Ронни тихонько шипит от легкой боли, когда он оставляет на ее шее засос, и тянется за новым поцелуем, требовательным и лихорадочным. От движений его рук хочется провалиться под кровать, чтобы эта сладостная мука, наконец, закончилась. Нетерпение становится все отчетливее. И правда, сколько можно ждать? Секунды летят со скоростью света, но кажутся вечностью. Она ждала и без того слишком долго, чтобы сейчас выносить этот пожар внутри. С нетерпеливым стоном Вероника стягивает с себя джины и ловким движением оказывается сверху. Правила созданы для того, чтобы их нарушать - и сегодня она явно намеревалась взять ситуацию в свои руки. Длинные кудрявые волосы рассыпаются у нее по спине и щекочут его грудь, пока она, оставляя на его губах еще один поцелуй, шепчет:

-Вас слишком долго ждать, мистер Рейли, - шепчет она ему в губы и выпрямляется, на несколько секунд задерживаясь на его лице. Хочется помнить его таким - но она и так всегда помнит его таким. С глазами, полными желания, со сбивчивым дыханием. И другим она его тоже помнит. Храбрым, смеющимся над глупыми шутками Шута, сильным и смелым. Знает, что любит его больше всего на свете. И хочет только его. Сегодня, завтра и всегда.

А потом все приходит в движение. От одежды на них обоих не остается и следа. Плавно опускаясь на его член, Ронни упирается ладонями в его широкую грудь и судорожно выдыхает. Казалось бы, все продвигалось у них на этот раз слишком быстро - и все равно ощущение, как будто бы до желаемого пришлось пройти слишком много. Непозволительно долго.

_{И правда долго! Но смарите, до года не дошли!}

_

Нежно, но настойчиво лаская девушку пальцами, Четверг отвечает на пылкие поцелуи. В собственных штанах разгорелся настоящий пожар, и всё естество требовало разрядки, но так сложно оторваться от звёздной грёзы, принявшей реальные очертания! А вдруг он спит? Вдруг она исчезнет с рассветом или даже со следующим вздохом? Так страшно было всё испортить, и это по-прежнему было странно, но теперь собственное прошлое словно не имела никакого значения. Вся его жизнь. До этого момента. Жизнь была пустой и бесцветной, словно пустой пожелтевший от времени лист бумаги, а теперь на нём появлялись изящные фразы одна за другой, будто оживляя и его самого, придавая смысл его появлению здесь, существованию в целом. Теперь, когда Дей чувствовал жар тела Ронни, её обжигающее дыхание и лишающие кислорода поцелуи, то мог поклясться, что никогда не ощущал себя настолько..реальным? Как будто его мир проснулся и, впервые открыв глаза, вдохнул свежего воздуха, как только девушка очутилась в его баре. Почему именно она? Никто прежде и не вызывал такого интереса. Влюблённость? Но почему именно звук её голоса? Её глаза? Почему она сама заставляла испытывать такую невыносимую жажду, какую он не испытывал даже во время тяжелых тренировок в самые жаркие дни? Они всего-то перекинулись парой фраз. Но Рейли твёрдо вознамерился исправить это досадное упущение. Как-нибудь..завтра? Пожалуй, не сегодня, не в этот самый момент. Не хотелось упустить чего-то важного, но всем важным уже была она. Девушка в его объятиях.

Помогая девушке стянуть джинсы, Дей упускает момент, когда происходит рокировка, и он оказывается уже под темноволосой красавицей, ловко устроившейся на нём. Парень отвечает на жгучий поцелуй, чувствуя, что от напряжения внизу становиться практически невыносимо дышать. Он глухо стонет. До боли хотелось ощутить её, взять в эту же секунду, но все дальнейшие секунды действительно тянулись бесконечно. Тихие слова Вероники он ловит полуоткрытым ртом. Хочется усмехнуться в привычной манере, окинуть её лукавой улыбкой, но обстоятельства явно играли не в его пользу. Долго? А Дею-то казалось, что прошло так мало от их знакомства _{(ага, конечно, да)}, что это до неприличия бестактно. Хорошо, что, кажется, тактичность её не слишком волновала. А он действительно невозможно скучал по ней, пусть и не мог объяснить этого чертового чувства, сжирающего живьём и побуждающего наслаждаться моментом каждой клеточкой тела.

Опуская руки на бёдра Ронни, когда она опускается на него, Дей издаёт ещё один хриплый стон. К такой безумной сладостной пытке он не был готов даже тогда, когда осознал, что легко не будет. Сбивчивое тяжёлое дыхание рвёт лёгкие на части. Черт возьми, надо было взять её прямо там, внизу, и не подводить момент к этой самой болезненной черте. Он не может сдержаться и делает первый толчок, второй, третий. Не выпускает её бедра одной рукой, но второй обхватывает тонкие пальчики. Даже не верится! Но вот она. Девушка из снов, прорвавшаяся в реальность. И с таким пламенным вихрем, что опаляла всё вокруг и его самого, но Рейли был только счастлив тянуться к ней навстречу, сгорать в её объятиях, но тонуть в невероятном взгляде и воспарять от каждого пробирающего ознобом поцелуя.