Руку подергивает. Интересно, какова вероятность того, что она занесет инфекцию? Пошарившись свободной рукой по «позаимствованному» из больницы барахлу, она нащупывает пузырек со спиртом, отдирает пропитавшуюся кровью ткань от руки, поморщившись от боли. Спирт смешивается с кровью и капает прямо под ноги. Потом она с этим разберется - пока остаться с двумя руками кажется идеей более важной.

-Ничего. Жить буду. Хорошо, что у него кончились пули, - ничего хорошего для ободрения больше на ум не приходило. Рука ныла, но кровь постепенно остановилась.

-И ты знаешь, где склад новых тачек, на которые можно пересесть? - беззлобно и даже с каким-то оттенком горькой иронии спрашивает Вилл, напуганно выдыхая, - Надо найти что-то из одежды для Эмили, я куплю краску для волос, чтобы так не отсвечивать.

Хотя Вилл понимает, что вопросов к ней будет много, легче от этого не становилось. Ответов у нее не прибавлялось. Она тщетно стучалась в глубины своей памяти, которые до этого готовы были услужливо подкинуть ей решения прошлых проблем, но не готовы были ничего ей объяснить. И пусть она была благодарна за то, что смогла выйти из воды относительно сухой, сейчас она чувствовала себя еще более запутавшейся, чем с утра. Поиски ответов задавали только больше вопросов. Иногда ей было страшно заглядывать в себя. Вдруг в итоге ей не понравится то, что было раньше? Пока не нравилось.

-Извини, я... - она съезжает вниз по сидению в желании укатиться куда-то подальше под сидение, но так не работает. Обхватив себя руками, девушка задумчиво смотрит наверх в окно, но как будто бы ничего не видит в этом проносящемся потоке.

-Я понимаю, как это выглядит со стороны. Как будто я скрываю что-то важное, не хочу открывать какую-то правду... Но правда в том, что я ничего не помню и не смогу объяснить, как так вышло. Я... - она ежится от несуществующего холода, идущего изнутри. - Мне самой страшно, когда я вдруг думаю о вещах, которых не могла бы знать. Мне как будто бы уже приходилось делать что-то такое раньше, но я не могу вспомнить зачем, при каких обстоятельствах это было мне нужно. Обычному человеку в этом нет никакой нужды, а я, к тому же, совершенно уверена, что и в прошлом была, - Мина бросает взгляд за себя, чтобы убедиться, что Эмили спит, но ее тон все равно становится тише, - шлюхой. До сегодняшнего дня все было проще. Если всю эту ебучую ситуацию с Гейлом вообще можно назвать простой. Мне... Правда, мне очень жаль. Я не хотела втягивать тебя в эти распри, а теперь мы скорее всего подохнем, как и все, кто пытался убежать от него до этого. Если они поймают Эмили, ее ждет то, что хуже, чем смерть - особенно если он узнает, кто она такая. А ты здесь вообще не при делах. Ты просто...не заслуживаешь такого. А я хочу приносить как можно меньше проблем, но приношу только больше и больше. И они не заканчиваются. Иногда мне так страшно вспоминать что-то о себе, потому что ничего...совсем ничего никогда не говорит о том, что в прошлом у меня было что-то хорошее, - она качает головой и поджимает губы, когда понимает, что вот-вот расплачется. - А теперь из-за меня и моего желания заехать в чертову больницу тебе придется расстаться с машиной и тащить еще и ребенка... Можешь высадить нас где-то по пути, если что. Одному тебе будет проще выбраться из этого дерьма. Ты не обязан продолжать этот путь в один конец.  

За процессом обработки раны Рик наблюдает краем глаза, хотя и с удовольствием бы не смотрел. В нос вдарил резкий запах спирта, от чего всё нутро мужчины вновь сжимается. Который раз за день? Но есть вещи, от которых не по себе остаётся всегда. Медицинский спирт входит в этот список. Он пропускает мрачную мысль, что теперь машина будет вонять этилом какое-то время, но так ли это важно? Куда важнее, чтобы Вилл была в порядке. Её боль он словно чувствует и сам. Едкий комментарий по поводу кончившихся пуль у того ублюдка Призрак тоже предпочитает поберечь. Ему не хочется ни пререкаться, ни выливать на Вилл ещё больше дёгтя, ни издавать ни звука. Впереди длинный путь. Для всего этого будет ещё время.

- Нет, но я умею вскрывать и заводить машины. Предприятие, конечно, рискованное, но на крайний случай и оно сгодится, - так они хотя бы выиграют время, если будут почаще менять средства передвижения. В идеале на те, которых никто не хватится, но тут уж как карта ляжет. Да, это может привлечь полицию, камеры и так далее, но всё это происходит тоже не за один день. Если быть достаточно осторожными и действовать быстро, то всё может получиться. Был и другой план, более простой в каком-то смысле, - Или можно перекрасить машину и поменять номера. В обоих случаях, конечно, нам не следует попадаться копам. Если номера попытаются пробить или потребуют документы, то всё поймут, а модель машины им может быть заведомо известна. Идти пешком или автостопом тоже не вариант, - да и сомнительно, что люди будут гореть желанием сажать с собой в машину огромного чернокожего парня. С одеждой для Эмили и краской для волос было проще, - Но я что-нибудь придумаю. Может, старый друг что-нибудь подскажет, - неоднозначно подытоживает Рик, дернув плечами и едва заметно поморщившись.

Он вновь обращает взгляд в сторону девушки, растерянно глядя на то, как она спускается ниже по сидению. Удивлённо вскидывает брови, затем хмурится и виновато поджимает губы. Когда Вилл признаётся в подозрениях, касаемо прошлой жизни, он нехотя качает головой, внутренне не желая больше слышать об этом, пусть данность и была неотъемлемой частью её биографии. Приходилось принимать этот факт, помнить от чего они в принципе бегут. Хотя Рик искренне считал, что бегут они не от её прошлого, а от принципиального гондона, мозг которого крутился лишь в одном направлении. Он вздыхает и молчит какое-то время, прежде чем произносит тихим, хриплым голосом:

- Мир полон говна, люди тоже им полны. Я знаю, о чем говорю, потому что и сам такой, - он медлит с признанием, но в итоге выдаёт на одном дыхании: - Я сидел в тюрьме. За убийство. Не предумышленное, но я совру, если скажу, что сожалею и не поступил бы так снова. Это была самозащита, - на всякий случай уточняет мужчина, чтобы Вилл не решила вдруг, что находится в опасности рядом с ним. Хотя, отчасти, эта мысль тоже была бы верной. Никогда не знаешь, когда прошлое может напомнить о себе, - Я имею в виду, что у каждого из нас есть прошлое, которое хочется оставить в прошлом. Но если прошлого нет, то желание отыскать истоки и мучающие ответы на возникшие вопросы – естественно. Это действительно страшно – оказаться в ситуации, когда воспоминания остаются лишь тенью в твоей жизни, и ты не имеешь ни малейшего понятия: есть ли под ними хоть малейший луч света. В любом случае, для меня не имеет значения, кем ты была до нашей встречи. Неважно чем занималась раньше: я попытаюсь сделать всё возможное, чтобы тебе не пришлось к этому возвращаться, - он замолкает, подумав о том, что слишком много на себя берёт. Способен ли он выполнить обещанное? Даже если в итоге девушка решит уйти, если у неё окажется любящая семья, муж или она встретит кого-то более подходящего в пути.. Давая такое обещание, Рик осознаёт, что у него пути обратного уже не будет. Иронично, что и раньше не было вовсе, - Ни тебе, ни Эмили. И мне вовсе не сложно расстаться с машиной. Это всего лишь вещь. А ты..ты не приносишь проблемы. Пока их приносит только Гейл. Если бы он не преследовал тебя, то преследовал бы кого-то ещё. Здесь он плохой парень, а вовсе не ты. Да, плохие ситуации, как и дерьмовые люди, случаются, ничего не поделаешь. Но мне ты принесла не проблемы, а..подарила смысл двигаться вперёд. И мне глубоко насрать каким будет мой конец, если честно. Так что, если ты собираешься валить по этому пути в одиночку, то вынужден тебя огорчить: одну я тебя не оставлю. По крайней мере, пока не буду уверен, что ты в безопасности и с близкими людьми, - он делает попытку улыбнуться и ободряюще касается здорового предплечья девушки. 

Наслаждаться разбитым в прах сердцем больше недели - удовольствие не из приятных. Пока я напряженно жду последнего диалога, который должен расставить все точки и окончательно меня разбить, напишу список вещей, которые все равно у меня остаются. Чтобы в своих немыслимых рыданиях попытаться удержаться за них. Важно что-то иметь позади и под ногами. Фундамент, который должен не позволить мне укатиться в пропасть.

1. Семья, которая поддерживает меня, несмотря ни на что.
2. Друзья, лучше которых представить себе сложно. Не представляю вообще, что я должна была сделать в прошлой жизни, чтобы заслужить таких прекрасных людей рядом.
3. Работа. Хорошая работа, приносящая мне доход и дающая достаточно времени, чтобы заниматься своими делами.
4. Спорт. Удивительно включать его в свою подборку, но я начала любить свои тренировки, которые надеюсь не забросить в порыве хандры
5. КХБ. Да, я сто лет в обед не писала посты, но КХБ греет сердечко одним своим существованием. Пора возвращаться домой.
6. Фотошоп. Тоже заброшенная мной история, которую пора возвращать в свою жизнь как отдушину, закрывающую потребность в творчестве.
7. Книги. У меня накопилось столько книг, которые я хочу прочитать, что хандра - лучший помощник.
8. Геншин. Я сто лет не заходила в геншин, а там новый регион, новые герои, сюжет...
9. Красивые вещи. Наклеечки, которые я назаказывала, свечки, гирлянды и украшения.
10. Планы. Отсутствие мужика не отбирает у меня те планы, которые у меня были. Я обязательно сделаю операцию на зрение, пройду до конца свой курс эпиляции и, надеюсь, пойду учиться вождению, как и планировала, если на это мне хватит денег.
11. Дача. Тот самый уголок тишины и спокойствия, который у меня никто не отнимет, даже если сейчас ездить туда не выходит. Летом я снова найду утешение в нем, растворюсь в его полях и лесах. И они меня вылечат, как лечили всегда.

Есть еще много вещей, которые я могла бы написать, но буду держаться хотя бы за это. За мысль о том, что ничего не потеряла. У меня все еще есть все, что было до него. И пусть мне до одури плохо, нельзя забывать об этом.

Завтра операция. Как будто немного страшно, но в целом воспринимаю спокойно. Надеюсь в следующий раз зайти уже без очков.

у девочек вообще ничего не работает, у меня долгое время не получалось сообщения отправлять, но я наконец-то могу забрать тебя с нами!

я знааааю, дяяяя

мне леття рассказала все

пока хз буду ли там регаться, но точно теперь знаю где вас искать, зайки!4

Странно было видеть кого-то в своей квартире. Как будто он раньше вообще не замечал пустоты, пока в ней не появился кто-то еще. Как помещение, которое давно не проветривалось и не убиралось, вызывающее чувство неловкости у хозяина, которому приходилось внезапно принимать гостей - хотя в его квартире было чисто. У не просто не хватало времени на беспорядок. Дом был лишь условным названием для его обиталища, где никто не заботился об уюте или о том, как бы приукрасить пространство без особых хлопот, раз уж удирать могло понадобиться в любую секунду. Но Уэйн об этом как будто бы не задумывался. Он не просто отталкивал эту мысль с сожалением о том, что его мир не такой, каким его видят другие люди, далекие от преступного мира с его рисками. В какой-то момент он совершенно перестал пропускать эту мысль, словно все так и должно было быть. К тому же, он был мужчиной, а им такие мелочи не бросаются в глаза. Он мог бы и не заметить новые шторы, если бы жил не один и кто-то все-таки поселился здесь с намерением создать хоть какую-то красоту из этого места. Наверное, теоретически это было возможно: представить эту место уютным не составило бы труда для любителей журналов с дизайнами интерьеров. Уэйн был не из их числа, хотя мог отличить красивое пространство от жалкого зрелища - просто для него этот контраст стал со временем совершенной обыденностью. Двигаясь от самых злачных мест до самых пафосных, где алкоголь лился рекой, а богатые и сильные мира сего спускали большие деньги и договаривались о сделках, отмечая крупную прибыль, он возвращался в свою квартиру, как будто она была каким-то островком, стоящим посередине. В ней было очень мало так называемого визуального шума, поэтому здесь, закрывая за собой дверь, он словно отрезался от мира с его хаосом. Конечно, полностью это сделать было невозможно - закрыв дверь, от себя все равно не уйти. А теперь в его пространство попал другой человек. Уэйн следит за ее взглядом в сторону листа и слегка поджимает губы. Да, едва ли он ожидал, что кто-то заявится сюда сегодня.

-Да ну что ты, - с переигранным радушием отмахивается он. - Оставайся. Я тебя не гоню. Напротив, ты можешь составить мне компанию. Впрочем, а почему бы мне тебя не убить? - хмыкнув, задает вопрос Уэйн, опираясь о стол. - Ты одна в моей квартире, никто из твоей семьи не знает, что ты здесь, ведь иначе тебя бы здесь не было. Тебя, может, видели в баре, видели, что ты говорила со мной, но мы ушли не вместе.

Наблюдать за попытками девушки вернуть украденное местами забавно. Местами, как и всех, ее по-своему жалко. Нет, не как всех. Как никого. О других он так думал только в отрыве от себя. Если пытался смотреть на их ситуацию о стороны. Через себя их истории он не пропускал никогда, но сейчас крошечное чувство сострадания иголкой кольнуло его. Невидимый упрек. Что-то было ей очень нужно, а он вообще не задавался вопросами о том, что крадет и для чего. Иначе заказчик мог захотеть его убрать сразу после задания.

-А что я украл? - внезапно спрашивает Уэйн полунасмешливо, словно никогда не занимался ничем подобным, полузадумчиво. Девушка и сама ни разу не назвала эту вещь, но не могла же она не знать, верно?

Держа руку в ожидании украденного, Фьери конечно понимала, что никто ничего так просто ей возвращать не будет. Что не мешает ей не прекращать попыток стучать в закрытую дверь. Либо дверь сама в конце концов откроется, либо девушка пробьёт в ней дыру и сможет открыть замок изнутри. Ну, как вода, которая камень точит. С дверями это, наверное, тоже работало. Если дверь не была металлической, но насколько Уэйн был мистером сейфом предстояло только проверить. И всё же, отмашка побуждает закатить глаза, подавив тяжёлый вздох. Ну и пожалуйста, ну и не надо. Вообще-то очень надо, но в целом её никто не подгонял, так что.. Сегодня как хотите. Соня склоняет голову чуть в сторону, скрипя зубами и снизу-вверх глядя на парня, который был значительно выше ростом. Ну да, сражаться с ним было бы глупо. Лишнее подтверждение мыслей, промелькнувших в голове ранее.

- Ох, как мило, что ты предложил. Не могу не воспользоваться твоим гостеприимством, - бормочет Соня между сказанными репликами. Она отворачивается и снимает присвоенную куртку, оставив её на спинке сидения. Ну вот, а какой-то бедолага сейчас где-то мёрзнет. Честно говоря, она бы с радостью избавилась от данной вещи: теперь Фьери с бОльшим удовольствием умыкнула бы что-нибудь у собеседника. По крайней мере, запах Уэйна нравился ей больше, чем прокуренный и вонючий..вот этот вот. Одномоментно даже трогать эту вещь становится противно. Хотелось сходить в душ и отмыться от этого въедливого запаха, но тут парень выдаёт неожиданное предложение. Соннет хмурится. Что заставило его прийти к этой мысли? Почему не остановиться на первоначальном плане? Она вновь поднимает глаза на Уэйна, неспешно подходя к нему со сложенными на груди руками. Ну да, безусловно он был прав и логика в его словах однозначно была. Кроме того, что дядя наверняка смог бы прикинуть, что её смерть – его рук дело. Больше некому, раз уж она пошла за ним. Есть кому, но Уэйн вероятнее всего был бы подозреваемым номер один, а если найдут её бездыханное тело, то едва ли будут разбираться. Шмалять будут по всем. Ну, хотелось на это надеяться. Её жизнь же что-то значила для семьи. Да?..

- Ты так не думаешь, - констатирует Бэй, качая головой, от чего рыжие непослушные пряди спадают на лицо и вновь приходится провести по ним ладонью, убирая назад, - Во-первых, если бы ты хотел, ты бы уже это сделал. И без предупреждений. Во-вторых, зачем? Тебе это не нужно. Ты не убийца, а всего лишь вор, - она чуть пожимает плечами, но затем примирительно добавляет: - Нет, я уверена, что ты вполне способен убить человека, но едва ли без причины. Защитить себя или если кто-то мешает планам, не в счёт. Я пока ничему не мешала и даже не угрожала, - не считая предупреждения об отце, но и это не было угрозой! Скорее напротив, теперь Уэйн знал с какой стороны мог прилететь кулак. Предупреждён, значит вооружён? И вовсе не угроза. Хотя, Соня могла бы. У неё были люди, связи, даже те, кто мог сделать всё за неё и без лишней шумихи, но вот, они здесь. Вдвоём. И оба живы, - Честно говоря, это даже обидно. То, что ушли мы не вместе. Я надеялась, что ты пойдёшь за мной. Ну, нет и нет, - со вздохом оканчивает девушка как будто невзначай, разведя руками. Откуда мужикам вообще понимать такие тонкости женской натуры? Хотя, на его месте, она бы тоже не пошла..но на своём, она уже пошла. Ну и черт с ним.

- Флейту. Серебряную флейту. Древность, передававшаяся в моей семье через поколения, - терпеливо объясняет Фьери, хотя по её соображениям всё было довольно очевидно. Не потому, что у него наверняка за плечами было столько украденного, что сам Лувр позавидует, а потому что это было последним что он украл перед их встречей. С другой стороны, их встреча могла трактоваться как простое совпадение, но это не оно.

Слушая Рамона, Мегара поджимает губы. В ее картине мира происходящего не могло быть. В какой-то момент она могла допустить мысль о том, что что-то может пойти не так, но та сторона ее души, которая отвечала за понимание чувств других людей, как будто бы давно отмерла, стала непригодной перед лицом холодного расчета. Мегара любила только сына - но и в отношении него забота доходила порой до каких-то абсурдных решений. То, что казалось Мегаре правильным, полезным или стоящим того, не имело возражений со стороны душевных качеств, обычно отвечающих за мораль. Если нужно было отправить его в тюрьму и отнять у него годы жизни, которые были у нее самой в избытке, чтобы сохранить ему жизнь и скрыть его существование, Мегара не стала бы мучиться угрызениями совести - что же, она и не мучилась. Озлобить человека, отдав приказ убить его сестру - тоже вполне себе разумная плата за то, чтобы план пришел в исполнение. Конечно, у нее были и запасные. Например, в этом почти не стоило сомневаться. Сравнивая себя и конкурентку, при размышлениях Мегара много раз приходила к выводу о том, что ненадежность должна сыграть свою роль. Когда тебе три тысячи лет, желание обрести спокойствие начинает превалировать над прочими - по крайней мере, она думала так про Иолая. Проживший столько веков в одиночестве, он явно не стремился к острым ощущениям. Казалось, что его стагнация дала сбой, когда он взял собаку. К смотрящей на нее не особо по-доброму питомице бывшего мужа, которого она пришла вернуть не без корыстных целей, Мег не испытывала ничего: ни положительного, ни отрицательного. Она просто была как будто бы символом того, что тронулся лед - и этот лед можно было использовать в своих целях. По крайней мере, ей так казалось.

Умение принимать желаемое за действительное было свойственно Мегаре всегда. Когда она без памяти влюбилась в Геракла, отец сказал ей, что ни за что не позволит ему сесть на трон - и девушка пропустила это мимо ушей, решив, что сможет надавить на Креонта, когда дело будет решено. Она не отступила даже перед бумажкой, которую пришлось подписать, чтобы тот позволил ей выйти замуж: казалось, что все это просто проверка ее решимости, но увы - отец всерьез решил заставить ее отказаться от всех своих притязаний. Все надежды Мегары обратились на сыновей. Старший из них оставался наследником престола. Рожая мальчика за мальчика, она чувствовала по отношению к себе небывалое уважение со стороны всех жителей царства. Опора на случай непредвиденной кончины кого-то из них была бы найдена в два счета. Никто, конечно, не предполагал, что они все умрут от руки собственного отца. А сама Мегара, конечно, не предполагала, что и сам отец вскоре покинет ее, решив сдать ее в первые попавшиеся руки. Иолай был прав, что не было никаких «они» и не могло быть, но его отказ возмущает ее до глубины души - чего она, конечно, не показывает.

-Чувства? - она поджимает губы как будто бы даже сочувственно. - Куда приводят слепые чувства? К разочарованию. Та девушка, которая сегодня была здесь, просто уехала. Разве это не значит, что для нее это не так уж и серьезно? Человек, которого тронуло бы возможное предательство от любимого мужчины, не стал бы реагировать с таким безразличием и молчать. Уж я-то знаю, о чем говорю, - женщина пожимает плечами. Это действительно могло сойти за аргумент, если не брать во внимание тот самый длительный и кропотливый анализ, который ей пришлось проделать, прежде чем приехать сегодня сюда.

-Что касается Леи, я сказала так, потому что она никогда не хотела быть матерью. Эта перспектива рисовала на ее лице такой ужас, что я подумала, что она сошла с ума. Настоящие родители должны знать, где находится их ребенок, разве нет? Но признаю, что, возможно, погорячилась. У нашей дочери... неплохо получается, - похвала в сторону Леи дается Мегаре тяжело, но это, возможно, смягчит ситуацию. Импульсивность ее поступка сейчас сказывалась на всём безупречно продуманном плане, что в который раз говорило о том, что нельзя идти на поводу у эмоций.

-Мне кажется, тихая гавань - лучшее, что может быть в жизни. Можно ли рассчитывать на что-то долгосрочное с молодой девушкой, у которой ветер играет в голове? Развлечения развлечениями, но воспринимать всерьез... Мы для этого слишком многое пережили. Мне казалось, вполне логично - держаться за что-то незыблемое и постоянное, - скрестив руки на груди, Мегара поднимается с кровати, - То, что я предлагаю тебе, куда прочнее погони за чем-то, что, возможно, и вовсе не существует. Но я не стану предлагать дважды.

Сидеть с ней рядом было довольно..странно. Будто они часто видели вот так, обсуждая какие-то внутрисемейные неурядицы и вопросы. Рамон ловит себя на мысли, что по-прежнему ощущает себя рядом с ней каким-то маленьким человечком возле великой умудрённой богини. Боги тоже не были ни добрыми, ни понимающими, но величественными и надменными. В большинстве своём. Мегара не могла не вызывать внутренний трепет, но даже он не был способен изменить отношения МакКеллаха к происходящему. От прежних чувств осталось лишь уважение, как к бывшей жене и матери его дочери, и неизменное чувство вины. На этих эмоциях далеко не уедешь. Он бы не смог. Не теперь, когда знал, что всё может быть по-другому.

Мегара говорит о чувствах. О том, что они ни к чему не приводят, кроме разочарования, и Рамон в который раз убеждается, что ни о каких чувствах между ними и речи не шло. Он хмурится, всё ещё не понимая зачем приехала бывшая жена, если для неё это роли не играло? Можно, конечно, подумать, что так она говорит преимущественно о Кайлани, но разве данность не относится и к ней самой? Перебраться сюда поздней ночью..неужели такой поступок не продиктован чувствами? МакКеллах точно осознавал, что нет. Лишь точный расчет. И всё же не понимал, зачем весь этот цирк? Конечно, вряд ли она ответит на его вопрос. И её слова, казалось, были точно продуманны задолго до приезда сюда. Уж слишком гладко она стелила, как нынче выражалась молодёжь. А он..он не хочет обсуждать Кай и её поступок, пусть слова о ней вновь и вновь действуют как болезненная оплеуха: регулярное упоминание о том, что он облажался. О том, что без неё он был несчастен. Есть и будет. Был ли Иолай также несчастен без Мегары? В браке, но не после. Много лет назад вместе они были раздавлены и задушены. Его желанием быть с ней, её холодностью к этому рвению.

- Да, пожалуй, ты-то знаешь, - со вздохом подтверждает Рамон, пряча в поджатых губах ухмылку. Да, вот уж кто действительно молчать бы не стал. Прятать недовольство ей не было свойственно, особенно в вопросах, подобных этому. Стоило ли объяснять свою точку зрения? Стоило ли пытаться объяснить поведение мисс Хейнстон себе? МакКеллах знал, что Кай было бы проще выяснить ситуацию, если бы происходящее не тронуло её до глубины души. Знал и то, что нож, вонзившийся в сердце, прошёл настолько глубоко, что желание сбежать от этой боли было сильнее желания разобраться. Усмешка меркнет, так и не успев вырваться наружу. Как и взгляд Иолая. Он переводит виноватый на Собаку, по-злому сверлящую взглядом полуночную гостью. Да, что же, он понимал её чувства даже больше, чем цели Мегары.

Когда та упоминает Лею, Рамон уже и не прячет сомнений в глазах, вновь устремив их на женщину. Она сама-то знала, где пропадала их дочь все эти годы? Сомнительно. Поначалу он спрашивал у Леи, общается ли она с матерью, но встретившись пару раз с отрицательным ответом, Иолай и спрашивать перестал. Всё ведь и так довольно очевидно, правда? Забавно и то, что он всегда был настроен к отношениям в этой семье довольно оптимистично. Но это была не надежда на то, что всё наладится, а лишь его желание. Желание – не всегда есть действительность. Так что же на самом деле побуждало действовать Мегару так, если её желания отнюдь не совпадали с его давнишней мечтой? Этот вопрос отчаянно вертелся в голове, желая докопаться до истины, но откуда-то понимает, что правда всплывёт на поверхность уже скоро. Мег не перешла бы к действию, не будь..слишком поздно для того, чтобы пытаться понять. Мужчина хмурится от этой мысли, продолжая вглядываться в пронзительные глаза мрачным взглядом. Размышления по поводу тихой гавани он слышит словно издали. Очередная издёвка с её стороны вызывает дикое желание выставить Мегару за дверь. Конечно, доля правды в её словах была. Логики, а не чувств. Незыблемое, постоянное.. То, в чём была уверенность. Что не бросит и не предаст. Что будет светом в ночи и надёжным домом, посреди бушующего шторма. Ни в одно из этих сравнений Мегара не вписывалась. При визуализации каждого он видел бледное лицо Кайлани. Как же он мог так глупо потерять её?.. Он вздыхает и разжимает плотно сомкнутые губы:

- Вновь повторять я тоже не стану, - не ей. Рамон поднимается следом, - Услышь меня, Мегара. Я люблю Кайлани и это действительно серьёзно. Её молчание не было продиктовано безразличием. Напротив, я знаю, что она тоже любит меня. Она стала частью моей жизни, и наши чувства настоящие. Любовь тоже может быть незыблемой. Мне казалось, что ты можешь помнить об этом, - по крайней мере, когда они были счастливы с Гераклом..их любовь казалась таковой, - Да, возможно, она всё не так поняла, но что ещё могла подумать девушка, оказавшись перед женой любимого человека? Пусть и бывшей женой. Так или иначе, нас с тобой не связывает ничего, кроме воспоминаний и дочери. И, пойми, спустя столько лет я наконец стараюсь двигаться дальше. Я хочу построить это «незыблемое и постоянное» с ней, пусть и на новом основании. Её молчание – не отказ от любви и чувств, а попытка защитить себя от боли и отпустить меня..нас с тобой. Только отпускать тут уже нечего. И никогда не было. Да, с ней я только начинаю свой путь, но она нужна мне, потому что мои чувства к ней – самое незыблемое, постоянное и прочное, что я испытывал за последние столетия, - он вновь смотрит на часы и вздыхает от невыносимой тяжести на сердце, - Не надеюсь на твоё понимание, но был бы признателен, если впредь ты всё-таки будешь звонить если решишь заглянуть сюда вновь. Вызвать тебе такси?