Удивительно, как отчетливо можно видеть движение шестеренок в чем-то неспокойном разуме! И Дэй даже не жалел, что рассказал как есть, а не отнекивался или шутил. Может потому что пока своими силами не мог придумать как обойти свою жажду чужой крови или не хотел думать. А может у него самого включилось любопытство с вопросом «до чего сможет дойти такой ум, как у Алфи? О чем будет думать?». А Джио был бы рад об этом не беспокоиться, хоть о чем-то не беспокоиться и не думать хоть немного. Пусть без ленивой пост-оргазменной неги, но с Таунсендом до этого вполне получилось – ему пока хватало и подобного сомнительного итога. Хоть и максимально непривычно было ловить себя на таком.

И тем более слышать невысказанное замечание от Алфи! Да, брюнет до этого сосредоточился на найденном письме, бегая глазами по строчкам и пытаясь их осознать в полной мере. Но тут же перевел внимание на кудрявого парня. Еще и поднял вверх палец в ярком жесте «стоп». – Я могу кончить, и именно это я и сделал, как ты мог заметить. С этим у меня никогда проблем не было, - гордость в вопросах секса никогда вампиру не подрывали, да и вряд ли бы смогли. Даже такие слова смертного без пяти минут любовника. Одна версия из потока сознания кудрявого была лучше другой. Стоило признать, что некоторые предложения походили на рабочие схемы, вот только странно их было пробовать пока. Или то казалось странным исключительно итальянцу? – Ты прав, нужно будет попробовать как буду сытым. До этого сытым не спал с человеком, которого нужно оставить в живых, - кивнул вампир, давая парню якорь. И для себя, раз не хотел оставлять все как есть сейчас. 

Слух резануло довольно триггерное слово «неправильно», которое раньше много раз использовалось в более грубой форме, но для описания все того же. Ронан сперва хотел едко ответить, на первом импульсе своего раздражения… Да с Алфи уже в какой раз поддаваться таким импульсом было и опасно, и глупо. Оттого он сперва отвел глаза и усмехнулся. – Неправильно спать с теми, с кем хочу и кому также это понравится? И кто вроде как не против этого, - вовсе перемещая внимание с письма-приглашения на беседу, протянул слегка выискивающе брюнет. Тогда-то обнаружилось, что между ними слишком неудобное большое расстояние, которое Ронан спокойно сократил в пару обычных шагов. Чтобы иметь возможность коснуться Таунсенда и приподнять его подбородок, заставляя посмотреть в глаза. – Мне секс доставил достаточно удовольствия в процессе. Если бы я хотел только кончить, то не стал бы тебя мучить и даже думать о том, чтобы тебе было приятно. Так что не предлагай мне никогда план, исключающий секс совсем – мне это не интересно, тем более пока мы днем сидим в одной квартире. И столько всего можно попробовать, - крайне соблазнительно заметил Ронан с более довольным и расслабленным выражением. И тем настроением, когда можешь себе позволить «проглотить» ответ собеседника поцелуем. Таким же тягучим и не стесняющимся раскованности и желания, как и его владелец, стоящий абсолютно обнаженным. – Пустишь под одеялко? А то замерзну, - прошептал вампир, кивая на полотенце, обмотанное вокруг бедер Таунсенда. Он же говорил про дневные солнечные часы – так рассвет начинался уже за окном. Выхода пока не было, отказывать себе в удовольствии и исследовании Алфи Ронан не собирался.

Но нашел в себе сил на короткую паузу, возвращая внимание их обоих на письмо. Давать его в руки парня вампир не собирался, что дал понять сразу с смешком. Но может расскажет потом, процитирует, если хорошо попросят. – Вечером придется встретиться с представителем Совета. Возможно, разговор будет быстрым, а может и нет...

——————————————— the end ——————————————

Шум воды не был первым, что услышал Ито. Её дыхание, шорох одежды, он слышал с какой скоростью она раздевалась и читал тем же её состояние. Каждое движение, каждую паузу в сомнении. Привычка. Старая привычка извечно-голодного дмеона. Вы бы тоже научились этому, коль от сердцебиения собеседника зависела ваша жизнь.

Он закуривает делая пару медленных шагов вперёд. Дым, что наполнял лёгкие всегда успокаивал как ни что иное, даря чувство будто растворяешься в этом мире. Рассевшаяся звёздная пыль и не более. Может это зов иного мира, может просто иллюзорная потребность не быть одиноким, пусть даже рядом был лишь этот дым тлеющих окурков и.. Она. Взгляд плавно скользит по деревянной двери когда из-под неё начинает густо валить пар, смешиваясь с воздухом прокуренного кабинета. Простому человеку дышать в таких условиях было не просто, однако окнами здание похвастаться не могло. Не было потребности, особенно с учётом того как тут любили гостить вампиры.

Пальцы плавно ослабляют галстук и постепенно он стягивает его с себя полностью, пока окурок лениво оставляют тлеть ни мёртвого, ни живого. Была ли близость с ней необходимостью? Нет. Мог ли он себе в этом отказать? ... Нет. Порой наши желания выше трезвости рассудка иначе как объяснить то, что он пошёл против собственных принципов оставляя охотницу столь близко подле себя? Слишком близко. Её запах даже под нескончаемыми потоками воды впивался в кожу, будто под неё, будто смешивался с чем-то внутри. И он никогда не сможет осознать нравилось это ил раздражало. Ведь пальцы грубо сжимают рёбра и тем не остаётся ничего, кроме как прогнуться под натиском осложняя и без того сбитое в волнении дыхание. От тесноты, сердце бьётся будто в его руке. Такое хрупкое.. Сожми ещё чуть больше и оно окажется в его ладони. Такое живое и.. желанное. Как и вся её плоть, однако за это приходится платить. Он несдержан и каждое прикосновение отражается на коже алыми следами, каждый поцелуй заставляет кожу багроветь. Контур уст теряется за укусами, когда он опускает на него взгляд, но следом же одаривает и парой нежных поцелуев. А они всё равно жгут на слишком чувствительной коже.

Демон не может иначе? А хочет ли? Хочет ли она? Иль за пеленой слёз и боли всё же селилось чувство, что коль бы он мог себя контролировать рядом с ней это был бы не он? Демоны всегда дарили сладкую ложь. Делали предложения, от которых не откажется изголодавшееся сердце, но с ней.. Он таким не был. Его пыл обжигал, близость отражалась болью, уста не изгибались в привычной надменности, лишь одурманивающее желание вкусить большего, проникнуть глубже, будто тела мало и он желал души. И в этом не было ни малой части лжи. Незачем. Она принадлежала ему и метка горела, когда накрывая её рукой, он в хриплом шепоте приказывал ножкам раскрыться пред ним ещё более. Но если тело было в его власти, то раненный рассудок охотницы тянулся к нему сам.

Пальцы поднимаются выше, обхватывая тонкую шейку, покрывая её всю собственной ладонью и уже не позволяя отвести взгляд. Целует, нежно, как просит сейчас её взгляд, но движения внизу не стихают ни на миг. Он целует вновь, уже щёку, где совсем недавно красовался багровый разрез, сжимает всё сильнее и... Единственным даром от него — до последнего мгновения смотрит в её глаза, пока сознание не покидает смертного тела, растворяясь в покрове этого мира и во тьме его объятий.

——————————————— the end ——————————————

Многие говорили, что страдания от потери близкого и мысли «это моя вина», «это из-за меня..», «я мог бы изменить это» были продиктованы внутренним нарциссизмом. И что таким образом ты переживаешь не за погибшего, а о себе. И думаешь только о себе – как тебе плохо, что тебе сделать, как выглядеть перед окружающими. Дэй хотел устроить сцену, но такую, чтобы показать Совету какие они уроды, что допустили подобное. Он хотел убить сотни человек и их трупы выложить на улице огромной стеной. Он хотел поджечь половину города, только чтобы выкурить этих тараканов. Но любая из таких мыслей и подобных ей вела лишь к смерти, неминуемой и глупой. А Джио боялся смерти. Он на самом деле не хотел умирать, однако когда Алфи оказался близко и произнес все то, что произнес – что нужно было сказать и что потом станет лекарством – вампир отрицательно мотнул головой. – Лучше бы погиб я. Погибнуть должен был я, - потому что среди них двоих Лорелин всегда была лучше. В обучении, в освоении нового, в адаптации, в вампирской пышности, в веселье, в любви. Из-за него она осталась в Лондоне, из-за него оказалась в Гудс и все привело к этому концу. А должно было привести его, как наказание за глупость и наивность.

Самое смешное, что то правосудие, о котором упомянул Таунсенд, ощущалось чем-то страшным. Итальянец пока не видел смысла в мести или любом другом действии – ничто не вернет ему Лорелин. Пока что непросто давалось страшное осознание, а эта квартира, ставшая ему домом с её согласия и приглашения после расставания с Стефаном, выглядела как монстр Франкенштейна. Соткана из десятка воспоминаний и следов, в которые просили окунуться с головой. Ронан с ужасом перевел на дверь глаза и прикрыл их через секунду, тихо вздохнув. Алфи не оставит его в покое, хотя он сам сюда пришел. Других вариантов не было. – Ладно.. _{проклятое кольцо..} – будь у него кольцо, скорее можно остановиться в городе. Без него четыре стены без солнечного света самое безопасное. 

Дэй нехотя поднялся на ноги и следом за Алфи прошел внутрь, стараясь особо не смотреть по сторонам в прихожей (помнил, где висят её пальто и куртки и стоят несколько сумочек под разные выходы). В гостиной, понаблюдав немного именно за смертным, втянутым в эту жизнь с вампирами, брюнет изобразил плоскую полуулыбку. – Я не хочу возненавидеть тебя. Но продолжаю думать о том, что в последнее время ты был рядом с ней больше меня. Чаще, - почему-то только после потери начинаешь по-настоящему ценить то, что было. Он ведь действительно не всегда днем оставался в квартире, да и потом уходил на всю ночь. А Лорелин оставалась в этой квартире с Алфи – может они сидели здесь, как они сейчас, или в её комнате. Ронан посмотрел в сторону двери, ведущей в её комнату и осекся мысленно. – Можешь разобрать вещи из той комнаты – там много украшений и винтажных вещей, продашь за хорошие деньги, - все равно ни на что другое они бы не сгодились, а деньги нужны всегда. И чем меньше знакомого будет пока попадаться на глаза, тем проще. – Она говорила тебе своё настоящее имя? Её звали София. Её обратили через пару месяцев после меня. Я тогда подумал, что вместе будет проще – одному страшно, не понимаешь что чувствуешь. Вдвоем действительно всегда было проще.

——————————————— the end ——————————————

Алфи сыграл задумчивость, а потом подал голос: - М-м, если следовать твоей логики, то тебе угощать, ведь именно тебе требовалось пойти клуб, а значит мне стоит задуматься о том, чтобы выпить от души. - Да, у Алфи сейчас был слегка самодовольны вид, ведь весьма приятно ловить людей на их оговорках, которые по итогу плюсом становятся именно тебе. Впрочем, они сейчас не соревновались, но Таунсенд был более чем уверен, что платить не станет. Он все-таки студент! Да, с оплатой квартиры не так страшно все, но все было куда проще, если бы не пришлось стать робином этому вампиру-бэтмену.

Сказать, что Алфи было любопытно, как ничего не сказать. Выезды семьей были за черту Англии, но этого явно недостаточно, чтобы почувствовать себя то ли путешественником, то ли человеком всей планеты. И хотелось расспросить Ронана о том, где тот был и что там было. Спросить о более старых временах. Лорелин явно расскажет общие истории под другим углом, не плохим или скучным, но просто не тем, что Таунсенду интереснее. - Эй, в одиночестве мне весьма скучно и не так уютно! - Поправил студент, не забывая основную причину постоянного попадания в дурные компании. Есть ли определению его осознанности ужасного выбора компаний? Ведь обычно туда попадают не зная или когда затянули, а Алфи словно просто знает, где их искать и как понравиться. Странно. Но это сейчас было не так интересно. Хотя и метафорами, но Ронан что-то рассказал о вампирской жизни, или о нечисти в целом. Придется подумать, чтобы сделать пару предположить, ведь без точности ты общую картину увидишь с трудом. - Ведь есть вампиры, что устраивают себе такой пир, результатом которого становится массовое убийство. Как это скрывается? У вас есть компания "Люди не узнают"? - Интересуется смертный, не совсем рассчитывая на ответ. Вряд ли ему можно знать так много. Хотя вампиры всегда могут убрать воспоминания о себе, что до сих пор весьма пугает парня.

Юноша оглядывает зал еще раз. - Значит, фишка "чистой крови" не миф. А то даже в Сверхъестественном тот стремный вампир предпочитал девушку на правильном питании. - Алфи предполагал, что Ронан может не знать о чем он. Нравится ли вампирам смотреть что-то о себе, но только с полным домыслом со стороны людей? Пока Таунсенд знает, что внушение и боязнь солнца не миф, как и скорость с силой. Что еще? - А бисексуальность идет бонусом вампиризму? Или это пансексуальность... не уверен в вопросе нечисти... - Кажется, психология явно не будет готова к раскрытию нечисти. Та же некрофилия станет не настолько абсолютной и простой.

- Туше, - с на мгновение изумленной улыбкой сдался Дэй, кивнув бармену на рядом стоящего Алфи и достав свою кредитку. Чего спорить? Парень красиво вывернул суть ситуации, да и хорошо что держал всё в фокусе. Жизнь с вампирами очень обманчива, тем более последнее время для него, и лучше не забывать зачем ты здесь и для чего. Благо с этим Таунсенд справлялся без предупреждающих разговоров и упоминания Совета, которые в курсе что он знает (и знает до вполне конкретного момента, а потом, предполагается, что все забудет). Скучные правила!

Наступили очень забавные времена для мира смертных. Раньше вампирам и слова лишнего нельзя было сказать вне дома или безопасного места, а теперь они могут спокойно стоять в клубе и обсуждать какие-то вещи – подозрительные весьма. Но окружающие и ухом не поведут, не заинтересуются, разве что с вопросом «вы ролевики или писатели? Звучит очень интересно!» что редкость вне тематических мест. Это не могло не забавлять, особенно сталкиваясь напрямую, ведь бармен точно уловил утверждение про массовое убийство, когда ставил перед Алфи его заказ. Но никак не отреагировал и продолжил работать. – Удивишься, как часто нужны тела с минимальными повреждениями. И целыми внутренними органами, за ними приезжают намного быстрее. Такие компании знают минимум и редко задают вопросы. Каждому гурману полезно иметь в запасе две-три такие, иначе все придется убирать самому, - не говоря прямо, но давая понять что это не обязательный бонус к вампиризму и нужно искать способы самому, произнес брюнет. Студент действительно был бы в шоке, если решил погрузиться еще больше в эту тему или кто подпольно ищет тела (а иногда и живых, что уж мелочиться) – морги, полиция, судьи, тюрьмы, клиники, больницы и многие-многие другие, кому нужны замести следы или заработать. 

Упоминание, видимо, сериала или какого-то фильма с персонажем-вампиром.. Ну не стоило удивляться, что Ронан очень скептически посмотрел на кудрявого несколько долгих секунд, а потом усмехнулся своим мыслям, отводя рукой идеально уложенные волосы назад. – Ты живешь в окружении настоящих вампиров, как минимум десяток ты уже видел, но при этом все еще вспоминаешь сериалы, – не в укор, но как глумление то ли над наивность, то ли над все тем же любопытством, протянул итальянец. И быстро отвлекся от этого настроения, попивая коктейль и осматривая зал. Пока что, кажется, они неплохо сливались с толпой пришедших и только начинающих вечер, все лучше чем стоять у стеночки и наблюдать из темноты. Хотя вип столики на втором ярусе.. А вопрос про ориентацию интересно звучал внутри их обсуждения. Неожиданно чуть-чуть, но Ронан с широкой улыбкой задумчиво посмотрел куда-то в бок. – Скорее понимание, что раз у тебя есть все время мира, то зачем себя ограничивать. Но не у всех так, предпочтения в этом вопросе не меняются после смерти – только расширяются наверное. Когда я еще был жив, это не приветствовалось, а через несколько лет и вовсе каралось тюрьмой или расстрелом. Так что я очень вовремя умер, правда? – возникла даже в этот момент мысль, что узнай о таких влечения сына отец, он бы может и сам приложил к его смерти руку. Или, как минимум, занялся перевоспитанием, как любил, а это намного хуже смерти. – Пан, кстати, вряд ли. Я ликантофоб – с этими волчьими гадами почти никогда... редкое исключение одно из миллиона. С демонами не доводилось, но при условии, что они могут менять внешность и пол, это звучит неплохо. Есть даже вампиры, которые сотни лет живут в браке, в реально закрытом, «навеки только вместе без измен» и всё в этом духе, - сложно сказать, чего было больше в словах Ронана о вампирском браке – негодования, непонимания или того же глумления над подобным. Он подобного не то, что понимал… Ну да, более 30 лет отношений со Стефаном несколько походили на такие закрытые отношения, поэтому они и прекратились, чтобы совсем не сжимать их. – А тебе бы что больше понравилось, будь ты вампиром? – почти провокационный вопрос, с условием, что Дэй наклонился несколько ближе, чем раньше, чтобы специально задеть носом и щекой чужую кожу. 

Что испытал Вэй, когда наконец-то услышал ответ на вопрос, с которым жил все эти годы? Многое, но не облегчение. К сожалению, мысль, что Итон мог быть тем демоном с которым его мать имела связь множество раз приходила ему в голову. Одной из причин был приход демона в ту самую ночь. Просто прогуливался мимо и решил навестить ребенка? Именно отсутствие ответа на этот вопрос не давал ему уверенности в своих мыслях. Поэтому он искал более весомого доказательство. Или ложь? Демон бы солгал спроси он его напрямую? Может Вэй знает на это вопрос, поэтому никогда не спрашивал? Даже зная, что будь это правдой, то давал Итону повод насмехался на глупыми поисками сына, хотя ответ буквально перед носом.

Вэй не теряет своего облика. Наоборот, даже усталость словно исчезает с его лица, принося лишь без эмоциональность. Он смотри на Стефана, опуская взгляд на Итон в его руках. Обсуждать это открытие желание не было. Может только сейчас или так будет и потом. Кто знает. Но предложение помощи Ван принимать не станет. В данный момент он не желал больше иметь связи с кем-то из присутствующих в этой комнате. Кто-то может скажет, что стоит переспать с этой мыслью и мнение изменится, но в данной ситуации может и не изменится. Вэй поднимается на ноги, выпрямляясь. Используя последние силы, чтобы физически восстановить себя, дав возможность выбраться отсюда и уйти как можно дальше. Последние что он делает, это позволяет этим двоим следовать впереди, словно страхуя. Но стоит ему оказаться наверху, как он отходит от них в сторону, дожидаясь в первой же возможности убраться отсюда, что и сделает.  

to be continued