Детектив умел хорошо скрывать эмоции. Что ж, меньшего Лурье от него и не ожидал. Так ведь намного интереснее: пытаться вывести его из состояния равновесия, чем с лёгкостью предугадать и получить желаемую реакцию на свои выходки. Игра, как ни странно, продолжается.

Что касается не особого радушного приёма со стороны преподавательского коллектива – стоило ожидать чего-то подобного. Не потому что сэр Эджертон плохой человек или не вызывает симпатии. Просто так сложилось, что все люди из министерства ассоциируются у обитателей Хогвартса с некоторой враждебностью. Хотя нет, даже не так. Просто у них совершенно разные методы и подходы к решению проблем. Отсюда и возникает недопонимание, недоверие, отстранённость.

–Думаю, нам всем нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу, и к новой атмосфере в школе. –Терри заботливо улыбнулся; по крайней мере именно эта эмоция проскользнула на его лице пару секунд назад. Тем не менее, жалеть профессора француз не собирался. Да и тот вряд ли бы одобрил нечто подобное. Уж кто-кто, а горделивый слизеренец в сочувствии не нуждался.

Слегка удивлённый и немного тронутый оказанным доверием со стороны преподавателя, Лурье сейчас всё же не мог податься сантиментам и отступить. Он должен был добиться желаемого, а для этого нужно было сохранять уверенность, настойчивость, непреклонность. И даже в какой-то степени жёсткость. В связи с этим, не удивительно, что в какой-то момент общения он перешёл к откровенному, но всё же завуалированному ради приличия, шантажу.

-Очень жаль, профессор. Вам было бы куда легче оказать разовую благотворительную акцию, чем до конца расследования отбиваться от толпы желающих. –тонкий намёк, после которого Теренс отстранился от детектива и как ни в чём не бывало подошёл к шкафу со склянками, делая вид как что-то увлечённо ищет. Осталось лишь напевать какую-то звучную мелодию для полноты картины. Как ни глянь, со стороны – сама невинность, но подойди поближе...И вот он – дьявол во плоти. 

Да, действительно. Хогвартсу нужно привыкнуть к тому, что происходит в жизни Кенни постоянно. В конце концов, большинство здесь все еще дети, а все остальные - гражданские, не видевшие ничего, кроме тихих будней, и явление министерских служащих для них, как оцепление из дементров. Или может быть как стадо фестралов, которых каждый стал видеть - жутко и необычно. И это то, о чем все знают, но никто не стремится раскрыть для себя. Кенни понимает отношение недоверия, и ему по большому счету все равно, пока это не мешает расследованию. Главное не дать повода скрывать информацию. Но ведь здесь живут не глупцы. Им должо быть ясно, что чем больше они расскажут, тем быстрее их территорию покинут.

- Еще не известно, сколько у вас есть времени. Может оно не пригодится, надейтесь на это, - и вряд ли Кенни снова выдаст все эти откровения. И хотя это простой разговор, нельзя сказать, что он обычен именно для детектива. Уже завтра Теренсу придется либо четко помнить все, что ему дали, либо забыть, как сон. Кенни не имеет привычки дважды показывать расположение, и нынешняя ситуация скорее странная, чем нормальная. Теренс не вызывает определенной приязни. В нем есть качества, которые Кенни может назвать приятными, и если бы не его предвзятость и ярость от горящей пламенем ошибки ранее, он бы не был так неравнодушен к ученику. В любом смысле, ведь даже этой расположенности можно было бы не искать, но Теренс создает в отношении себя парадокс. Решение возможно, и для этого Лурье должен ошибиться (это то, на что надеется Кенни) или поменять представление детектива и заставить не накладывать ассоциацию. Что ж, для второго варианта Кенни должен открыть сознание или по дурости выпить сыворотку правды. В ином случае, рассказывать что-либо Терренсу он не будет, и нет абсолютной вероятности, что мальчишка вообще в каком-то исходе заинтересован.

- Можете гордиться собой, мистер Лурье. Вам было самое место в Слизерине, и Вы сумели спрататься в башне. Похвально. Посмотрим, что у Вас с основами магического боя, может быть Вы получите больше, чем Вам хотелось бы, - и если Теренс не дурак, а он не дурак, поймет, что это согласие. - Насколько мне известно, вы свободны до полудня. Следуйте за мной, отказ будет считаться высшей степенью глупости.