здесь свет выключается — и включаюсь я. фрагменты жизни, ролевого, любви к фразам и мужчинам из текста
Был(а) в сети 5 часов назад
ПУТЕШЕСТВИЕ. "ТЕНИ НА КЛАДБИЩЕ"
Юри и Идзуми уже несколько дней путешествуют по лесистым просторам королевства Шангри-ла. Они направляются в отдалённую деревню, где недавно начали происходить странные события: исчезновения местных жителей и загадочные ночные звуки, которые, по слухам, исходят из древнего кладбища.
Лес становится всё гуще, а ночные звуки становятся тревожными — шорохи ветра, треск веток и странные, неестественные звуки, похожие на шепот. Юри ощущает, как её сердце начинает биться быстрее. Она ощущает странную магическую аурию, исходящую откуда-то с севера, где скрывается кладбище.
"Мы уже близко," — произносит Идзуми, остановив своего коня. Он не боится, но в его голосе звучит тень тревоги. Юри смотрит на него с беспокойством, зная, что его дар колдуна может быть источником силы, но также и опасности. Его магия, заражённая личинкой дракона, порой становится непредсказуемой.
Часть 2: На грани ночи
Темнеет быстро, и вскоре луна, наполовину скрытая облаками, освещает мрачные могилы на кладбище, где ржавые железные кресты и выветрившиеся каменные плиты создают зловещую атмосферу. Юри и Идзуми спешат, пытаясь добраться до старинной часовни, которая расположена в центре кладбища.
Как только они входят на его территорию, воздух становится тяжелым, а земля под ногами, кажется, начинает вибрировать. Юри ощущает, как холод проникает в самую душу. В темноте мелькают неясные силуэты, и девушка понимает, что они не одни.
Часть 3: Столкновение с дзикининки
Вдруг перед ними возникает фигура. Высокая, иссохшая, с тусклыми глазами и кожей, обвисшей, как у мертвеца, она выходит из-за могильного камня. Это первое столкновение с дзикининкой — ожившими мертвецами, которые были вызваны магией или проклятием. Их души не нашли покоя в загробном мире, и теперь они бродят по земле, терроризируя живых.
Идзуми мгновенно инстинктивно использует свою магию, чтобы оттолкнуть существо, но его сила не столь велика, как ему хотелось бы. Дзикининка выдвигает из-под земли костлявую руку, и её взгляд становится фокусом зловещей силы, направленной прямо на Юри. Она ощущает, как её тело сковывает ледяной страх, но затем собирает силы и обращается к Идзуми, чьи глаза начинают светиться синим светом.
Он шепчет древнее заклинание, и воздух вокруг него начинает искажаться. Однако дзикининка не останавливается, и в этот момент Юри замечает, что на её теле появляется странная татуировка — неведомая ей магия, связанная с личинкой дракона Идзуми.
Часть 4: Загадка и манипуляции
Мертвец с трудом отступает, но затем ещё несколько фигур появляются из тени. Их число увеличивается, и они начинают двигаться в сторону главных героев, окружая их. Юри понимает, что это не случайность. Кладбище наполнено не только умершими, но и магической силой, которую некто использует, чтобы выпустить этих существ.
"Идзуми, кто их вызвал?" — шепчет Юри, пытаясь удержать себя от паники.
Он морщит лоб, осознавая, что с этим проклятием он не может справиться просто так. Его магия начинает работать нестабильно, как если бы что-то сдерживало её. Странное чувство тревоги усиливается. Он понимает, что нужно отыскать источник этой магии, иначе они не смогут выбраться.
Часть 5: Ночной кошмар и следы магии
Во время борьбы Юри замечает нечто странное: одно из могильных камней выглядит новым, на нём есть следы недавно проведённой работы. Что-то скрывается под этим камнем. Идзуми решает сосредоточиться на защите Юри и исследовать этот камень.
Как только он сдвигает его, они обнаруживают старую книгу с магическими знаками, которая испускает слабое световое пульсирование. Это книга заклятий, вероятно, она была использована для вызова этих мертвых душ. Идзуми понимает, что заклятие можно отменить, если использовать этот древний текст, но для этого нужно совершить жертвоприношение — магическое действие, которое он может выполнить, но которое также повлечёт за собой его личную опасность.
Часть 6: Победа или гибель?
Идзуми принимает решение. С помощью книги заклятий он отменяет магию, контролирующую дзикининку. На кладбище начинает расползаться туман, и мертвецы исчезают, растворяясь в ночи, как если бы они никогда не существовали.
Но на этом не заканчивается загадка. Юри ощущает, что есть нечто большее, чем просто магия. Этот кладбище скрывает темную тайну, возможно, связанную с древним культом, который поклонялся драконьим божествам, и, возможно, к этому культу Идзуми имеет какое-то отношение...
Часть 7: Необъяснимое
После того как всё затихает, Идзуми и Юри остаются стоять в тишине. Хотя мертвецы исчезли, Юри чувствует, как всё ещё витает что-то зловещее в воздухе, как если бы тени не ушли окончательно. Идзуми, похоже, об этом не думает, его магия снова под контролем, но его лицо выражает тревогу.
"Это не конец, Юри," — произносит он, закрывая книгу заклятий. "Скоро мы узнаем, кто стоял за этим."
Так завершается их ночь на кладбище, но они знают: это всего лишь начало долгого пути, который приведет их к ещё более тёмным истинам о магии, жизни и смерти.
ПРОЛОГ
Сквозь тонкие стены, расписанные поблекшими журавлями, доносились громкие голоса. Юри сидела под навесом в саду, осторожно заплетая нити в браслет на тонком шёлковом шнуре. Каждый виток — как день, который можно не запомнить. Но она запоминала. Её пальцы двигались почти машинально, а взгляд был устремлён в пустоту.
— Он не низкого рода, — говорил отец. — У него три лодки, лавка и дом. Бабка, правда, странновата, но таких людей море уважает.
— Шестнадцать лет — приличный возраст, — мягко добавляла мать. — Мы не можем держать её здесь вечно. Особенно после удачи с Сэйрин.
Имя сестры, Сэйрин, витало в доме, как аромат благовоний — сладкий, обволакивающий и немного душный. Та, что попала в гарем императорского сына. Теперь в их доме снова были слуги, пища — не только рис и редька, а мать снова позволяла себе вставлять жемчуг в причёску.
— Юри! — позвала мать. — Пойди прогуляйся. Солнце хорошее.
Ей хотелось закричать. Вместо этого Юри поклонилась и вышла. За ней семенила служанка Тин, юркая, с острым языком и щёчками, как у персика.
— Давайте в рощу, госпожа, — предложила Тин. — Там цветёт акация, и тень хороша.
Юри кивнула. Её тело двигалось автоматически, будто по дорожке, выложенной из будущих свадебных шагов. Шаг — "будь вежлива", шаг — "не спорь", шаг — "согласись".
Бамбуковая роща встретила их лёгким шелестом. Стволы тянулись к небу, изумрудно-зелёные, как мечи, забытые богами. Где-то в глубине Юри почувствовала: здесь её никто не видит. Здесь можно быть собой.
— А ведь вы будете скучать по дому, да? — тихо спросила Тин.
— Я не знаю, что такое скучать, — отозвалась Юри, глядя на свет, пробивающийся сквозь листву. — Я всё время только учусь терпеть.
И тут она услышала.
— Скуление.
Тин нахмурилась:
— Показалось?
Но Юри уже шагала в сторону звука, раздвигая бамбук. Через пару мгновений они увидели капкан — старый, заржавевший, но крепкий. А в нём — лис. Белый. Почти серебряный. Его шерсть была залита кровью, а глаза — невозможного, янтарного цвета — смотрели прямо на неё.
Он не выл. Он смотрел, будто знал, кто она. Будто ждал.
— Госпожа, не трогайте, это дурной знак! — Тин в панике зашипела, схватив Юри за рукав.
Но Юри уже опустилась на колени, её пальцы осторожно тянулись к зажиму капкана. Металл был ледяной. Она морщилась от напряжения, но не отступала. Словно... словно всё в ней требовало: спаси его.
Капкан щёлкнул. Лис вздрогнул, но не убежал. Он просто смотрел.
— Уходи, — прошептала Юри. — И не попадайся больше.
Лис сделал шаг. Потом ещё. Перед тем как исчезнуть в зарослях, он поклонился. Настоящий, человеческий поклон. Быстрый, как вспышка молнии.
— Что... это было? — Тин прижала ладонь к груди.
Юри не ответила. Только сжала ладонь. Под ногтями — немного крови. Чужой, но тёплой.
сюжетная линия первого принца
эпизоды
эпизод 1.
эпизод 2.
эпизод 3.
эпизод 4.
эпизод 5.
эпизод 6.
эпизод 7.
эпизод 8.
эпизод 9.
эпизод 10.
эпизод 11.
эпизод 12.
эпизод 13.
эпизод 14.
эпизод 15.
эпизод 16.
эпизод 17.
Наташа фыркнула, но не от обиды, а скорее, чтобы подавить смешок. Поднялась из-за стола быстро, но с присущей ей мягкостью, осторожностью.
- Ой, всё, сейчас-сейчас, - пробормотала девушка и в голосе не было неловкости, только деловитость существа, который знал, что делать с личностью поменьше. - Давай-ка мы тебя освободим от этого безобразия. Шапка, конечно, красивая, но в помещении и правда жарко. Тут батареи топят - сил нет, хоть форточки открывай.
Мурат наблюдал за тем, как Наташа присела накорточки рядом с ребёнком. Пальцы задвигались ловко, совсем как у волшебницы, и Бурматаев отметил - впервые девушка выглядела по настоящему живой на работе. Не тем следователем, который хотел сбежать поскорее домой, а той вспышкой, что заглядывала ему через плечо вечерами, подкидывала идеи для дела, что были не нитью - спасательным кругом.
- Ну-ка, подними подбородок, - попросила Наталья.
Юлька послушалась, но в ту же секунду пискнула, а затем шикнула:
- Не щипуй! Я тоже так могу!
В доказательство своим словам девчонка щелкнула пальцами, будто прищепкой, и хватнула девушку за запястье. На коже заалел тонкий след и Мурат прищурился, стиснул зубы до скрежета. Внутри разлилось что-то ревностное - почему это чудо трогало его (?) женщину?
- Вот так, - продолжила Наташа, словно ей было и не больно вовсе. - Сейчас мы этот узел победим. Ты как вообще оказалась в плену у шапки? Сама завязывала?
Юлька мотнула головой и набычилась ещё больше. Засопела так, словно к ней в душу лезли, хотя, может так и было.
- Ладно, хочешь - молчи, - согласилась Наташа. - Твоё право. Я тоже в детстве любила помолчать, когда меня к незнакомым тётям приводили.
Девушка покосилась на Мурата, в очередной раз поймав его с поличным.
Мужчина прищурился. Краем уха слушал, как Наталья вела разговор с маленьким человеком и в голове пульсировало одно: "Как ты, чёрт возьми, это делаешь?". Он, наверняка, смотрелся рядом с детьми неуклюжим медведем, а Наташа...Наташа была изящной балериной, запертой не в снежном шаре, а в милицейской форме и между папками с убийствами.
Узел на шапке развезался и волосы у Юльки тут же встали дыбом. Ласковая женская ладонь опустилась на макушку и девчонка на мгновение оттаяла, становясь похожей на котёнка.
- Это всё Артём, - наябедничала она, явно намекая на тугие завязки шапки.
Наташа чуть отстранилась, оглядывая девочку сверху вниз.
- Всё, свобода, - объявила она. - Шапку мы пока сюда положим.
Девушка сгребла бумаги чуть суетливо и положила головной убор прямиком на край стола.
- А пальто? Пальто тоже будем снимать? Тут правда жарко, ты можешь вспотеть, а потом на улицу - и простудишься.
Юля засопела, принимаясь вынимать пуговицы из петель. Детские пальчики соскальзывали и девочка начала рычать, будто напуганный щенок.
- Давай помогу. Тут пуговицы большие, удобные. Сама справишься или помочь? Я смотрю, ты самостоятельная. В школу уже ходишь, наверное? В первом классе сейчас, да?
- Да в саду, - буркнула Юлька, вызывая смешок у Мурата.
Пальто стянули и в кабинете появился тонкий, чуть кисловатый запах детского пота. Сразу же захотелось открыть окно и Бурматаев восхитился, как на лице Наташи не дрогнул ни один мускул.
- Давай я повешу. А ты пока присаживайся, в ногах правды нет.
Девочка прошла по кабинету, а затем неуклюже взобралась на Наташин стул. Зашуршала бумагами и Мурат поймал себя на мысли, что видел своего будущего ребёнка именно таким: неразговорчивым, чуть хмурым, но очень похожим на эту женщину, что расправляла детское пальто.
- Это всё скучные рабочие дела, - заметила Наташа, когда вернулась от вешалки. - Преступников ловим. Но тебе такое рано ещё читать, там буквы сложные. Пойдём правда лучше в столовую? Дядя Мурат нас угостит.
Мурат оторвался от документов и вопросительно приподнял бровь.
- Ну что, идём? - поинтересовалась девушка, беря девочку за руку. - Дядя Мурат, Вы с нами? Или нам с Юлей самой в столовую топать?
Взгляд скользнул по настенным часам и Бурматаев выдохнул, откидываясь на спинку стула.
- Полчаса. Не больше, - предупредил он скорее ребёнка, чем Наташу.
Мужчина подошёл к вешалки и вытянул из внутреннего кармана кошелек. Открыл, пересчитал купюры, убеждаясь, что здесь точно хватит на двух голодных женщин и одного уставшего него.
- Прошу, - он распахнул дверь кабинета и махнул рукой в коридор, явно намекая покинуть помещение.

Юлина ладонь в Наташиной руке была тёплой и чуть влажной то ли от волнения, то ли оттого, что девочка всё-таки успела вспотеть в своём тяжёлом пальто, пока возилась с пуговицами. Наташа шла не спеша, подстраиваясь под короткие детские шаги, и чувствовала, как внутри разливается то самое спокойное тепло, которое всегда появлялось рядом с детьми. Только сейчас к этому теплу примешивалось ещё кое-что - присутствие Мурата, который шёл следом, и от этого каждый шаг отдавался лёгким волнением где-то в груди.

Коридор отделения тянулся длинный, с выщербленным кафельным полом. Где-то вдалеке хлопала дверь, слышались голоса, но здесь, в этой части коридора, было относительно тихо.
- Ну что, Юль, - начала Наташа, чуть поворачивая голову к девочке и стараясь говорить легко и непринуждённо, - рассказывай, как ты в садике этом своём? Воспитательница строгая?

Наташа не торопила, давая время на размышление. Дети вообще не любят, когда их дёргают вопросами, требуя немедленного ответа. Надо дать им пространство.
- А чем вы там занимаетесь? - продолжила она мягко. - Рисуете, наверное? Я в детстве очень любила рисовать. У меня целая коллекция зверей была, нарисованных карандашом.

Она усмехнулась собственному воспоминанию и покосилась на Мурата. Хотелось как-то втянуть его в разговор, сделать так, чтобы они втроём, пусть и на эти полчаса, стали обычными людьми, которые идут обедать. Не следователями, не любовниками, не чужими друг другу людьми, а просто... компанией.
- А дядя Мурат, - она кивнула назад, даже не оборачиваясь, - он вообще, наверное, в детстве хулиганом был. Вон какой серьёзный вырос, а мелким наверняка по заборам лазил и стёкла бил. Как думаешь?

Она сказала это и тут же почувствовала, как у самой уши начинают розоветь от этой попытки быть игривой. Но отступать было поздно.

Коридор кончился, и они вышли в небольшой холл перед столовой. Пахло здесь уже не казённой краской и бумагой, а чем-то съестным: разогретым маслом, дешёвым чаем и теми самыми коржиками, которые обещали Юле. Очереди пока не было - время обеда ещё не наступило, и только несколько человек в форме сидели за дальними столиками, лениво ковыряясь в тарелках.

Наташа взяла поднос, жестом приглашая Юлю сделать то же самое. Сама она взяла свой обычный набор: тарелку щей, второе с котлетой и пюре, компот. Всё это было привычным до оскомины, но выбора особо не было - столовая кормила сносно, хоть и без изысков.
- Так, - деловито сказала она, оглядывая раздачу. - Берём то, что нравится. Коржики вон там, - она указала взглядом на витрину с выпечкой. - Дядя Мурат платит, так что можешь выбрать любой. Или два. Как аппетит?

Она поставила свой поднос на раздаточную стойку и обернулась к девочке, ожидая, что та выберет. Наблюдать за детьми в такой момент - отдельное удовольствие. Они всегда так серьёзно подходят к выбору еды, будто решают судьбу человечества.
- А в садике чем кормят? - спросила Наташа, поддерживая разговор. - Вкуснее, чем у нас в столовой, или нет? Честно говори, я не обижусь. У нас тут, конечно, не ресторан, но голодными не оставим.

Она улыбнулась Юле и вдруг поймала себя на мысли, что это, наверное, самое нормальное, что было с ней за последние несколько месяцев. Обычный обед. Ребёнок, который выбирает коржик. Мурат, который стоит где-то рядом с кошельком. И никаких маньяков, никаких трупов, никакой этой липкой, тягучей неопределённости между ними.

Но мысль о неопределённости тут же вернулась, как только она вспомнила, что Мурат сзади. Она не видела его лица, но кожей чувствовала его присутствие. И от этого хотелось одновременно и обернуться, и убежать.
- А ты сам что будешь? - спросила она, не оборачиваясь, но обращаясь явно к нему.

Она старалась, чтобы голос звучал легко, почти насмешливо, как всегда. Чтобы он не услышал в нём того, что было на самом деле: этой дурацкой, неуместной надежды, что он сядет с ними за один стол и эти полчаса продлятся дольше, чем должны.
Не проблема! Введите адрес почты, чтобы получить ключ восстановления пароля.
Код активации выслан на указанный вами электронный адрес, проверьте вашу почту.
Код активации выслан на указанный вами электронный адрес, проверьте вашу почту.


after dark
- Бойся города Фэнду.
- Никогда не приезжай в Фэнду.
***
несколько дней спустя...
- Езжай в Фэнду.
- Там ты напишешь свой роман.
- М-м, - тихо протянул он, словно оценивая удачную шутку. - Ничего не выходит, правда?
- Роман не пишется. Слова не приходят.
- Нет вдохновения. Ни строчки.
- И, конечно, - продолжил он, слегка наклоняясь ближе, - ты, возможно, решила, что прошлый сон…
- …тот скелет…
- …что это был твой предок. Великий дух, который решил направить тебя.
- Какая очаровательная мысль.
- Нет.
- Это всего лишь злой дух, который любит проказничать. Сбивать людей с толку.
- Я, в отличие от него, предлагаю помощь.
- Но за помощь, - произнёс он мягко, - обычно платят.
***
- Да-да, слушаю! Кто это? Говорите громче, милочка, у меня уши старые, а море наглое, всё время лезет в разговор.
- Вы приедете паромом, других вариантов всё равно нет, если только Вы не дружите с Мором* лично. Если дружите, то мне тем более надо знать заранее, чтоб я хоть дом подмела как следует. Внук мой в это время на промысле, проклятый мальчишка. Сама я в порт не спущусь, ноги уже не те, да и нечего мне там среди ящиков болтаться. Вас встретит телега. Скажите вознице, что Вы к Янаги, он поймёт. Дом у самого берега, старый, крепкий, на сваях. Не бойтесь, не рухнет. Он старше половины Фэнду и переживёт ещё вторую половину.
- Только одно правило, милочка. Ночью не ходите без надобности к воде одна. Я не из тех старух, что пугают приезжих байками ради удовольствия, у меня дел и без того полно. Ладно, не пугайтесь. Приезжайте. Я Вас встречу.
- В Фэнду? - спросила она, поправляя платок и поджимая губы так, будто уже знала ответ. - Не иначе как к Янаги.
- Не слушайте их слишком. На воде у каждого язык становится длиннее, чем ум. Фэнду обычный. Просто маленький, старый и весь на своих причудах. У нас чтят Мора как положено, Марво поминают часто, потому что море кормит не всех одинаково. Оставишь рис у камня, повесишь ленточку у двери, не будешь ночью окликать то, чего не видишь, и живи себе дальше.
- И на воду после заката не пялься. Особенно если море тихое. Когда оно тихое, это как раз хуже всего.
- К Янаги-сан?
- Тогда садитесь. Меня Сэйта зовут. Бабка с утра всех на уши поставила, велела смотреть в оба, чтоб не увезли Вас не туда, будто у нас тут очередь из похитителей квартиранток.
- Дом у Янаги хороший. Старый, да. На сваях, да. Скрипит, да. Но у нас тут всё скрипит, кроме покойников. Те как раз ведут себя тише всех. Бабка сама суетливая, как сойка на ярмарке, но добрая. Вас закормит. От этого не спасает даже характер.
- Это от онрё. У нас, если не знаешь наверняка, кто шастает по ночам, просто вешаешь бумагу и просишь пройти мимо. Иногда помогает. Иногда хотя бы спится не так скверно.
- Приехали! - воскликнула она так, будто встретила не постоялицу, а давно потерянную родственницу. - Ну наконец-то. Я уж решила, что этот старый корыто-паром опять застрял посреди воды и все там дружно клянут Мора последними словами. Сэйта, не стой столбом, вещи занеси. Милочка, поднимайтесь.
- Тут у нас нижняя комната, там я сплю, туда Вам не надо, если только пожар или я вдруг помру, - бодро сообщила Янаги, ведя ГЕРОИНЮ дальше по дому с той деловитой стремительностью, при которой отказаться смотреть уже невозможно. - Здесь кухня. Тут печь, тут чай, тут миски. Если проголодаетесь ночью, не стесняйтесь.
- Вот. Ваша комната, - сказала Янаги и, хитро прищурившись, добавила, опираясь обеими руками на трость. - А теперь скажите мне честно, милочка. Вы приехали в Фэнду только ради тишины и моря, или всё-таки от чего-то ещё? У нас сюда редко добираются просто так.