Космос всегда был холодным. Даже когда шлюз станции закрывался с тяжёлым вздохом, а индикаторы на панели загорались зелёным, тепло не приходило. Оно оставалось где-то там, за иллюминатором, в воспоминаниях о Земле, о людях, о прикосновениях, которых не было уже годы. Космонавт — его звали так давно, что настоящее имя стёрлось, как надпись на старом скафандре — сидел в кресле пилота, глядя в пустоту. Звёзды не мигали. Они просто были. Холодные, равнодушные точки света. Он привык к их молчанию. Привык к тому, что никто не отвечает, когда он говорит вслух. Дверь в отсек открылась без предупреждения. Тихо, почти шепотом. Космонавт не обернулся сразу — думал, галлюцинация от кислородного голодания. Но потом услышал шаги. Мягкие, уверенные, не как у машины. Человеческие. — Ты всё ещё здесь, — голос был низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой, как будто его владелец привык говорить шёпотом в темноте. — Я думал, звёзды уже забрали тебя. Сайфер стоял в проёме, освещённый только аварийным светом. Чёрный плащ с капюшоном, скрывающим половину лица, но глаза — яркие, янтарно-зелёные — горели, как сверхновая. Он не носил скафандр. Только тонкую чёрную ткань, облегающую тело, словно вторая кожа. Как будто космос для него — не угроза, а старая знакомая. Космонавт медленно встал. Ноги затекли. Сердце — нет. Оно забилось так, будто вспомнило, как это — жить. — Ты... не должен быть здесь, — прошептал он. Голос дрожал. — Станция на карантине. Никто не может... Сайфер шагнул ближе. Один шаг — и воздух между ними стал густым, горячим. Запах — странный, земной: кожа, металл, что-то пряное, запретное. Космонавт невольно вдохнул глубже, и лёгкие наполнились этим ароматом, как будто он годами ждал именно его. — Я не "никто", — Сайфер улыбнулся краем губ. Улыбка была опасной, но в ней сквозила нежность, которую он прятал даже от себя. — Я тот, кто всегда находил тебя. Даже когда ты прятался среди звёзд. Он протянул руку — медленно, давая возможность отшатнуться. Космонавт не отшатнулся. Пальцы Сайфера коснулись его щеки — через тонкую ткань шлема, который он так и не снял. Холодный пластик. Но под ним кожа горела. — Сними его, — тихо сказал Сайфер. Не приказ. Просьба. В голосе — такая тоска, что у Космонавта перехватило дыхание. Пальцы дрожали, когда он отстегнул фиксаторы. Шлем с шипением упал на пол. Волосы — светлые, выгоревшие от искусственного света — упали на лоб. Глаза — серо-голубые, огромные — смотрели на Сайфера с такой смесью страха и желания, что тот замер. — Ты всё такой же красивый, — прошептал Сайфер, проводя большим пальцем по нижней губе Космонавта. — Как в первый раз. Как будто время не тронуло тебя. Космонавт закрыл глаза. Слёзы — горячие, непрошеные — скатились по щекам. Он не плакал уже годы. Слёзы замерзали в невесомости. Но здесь... здесь было тепло. Слишком тепло. Сайфер наклонился. Их дыхание смешалось. Губы Сайфера коснулись его — сначала осторожно, пробуя, как будто боялся, что Космонавт растворится, как мираж. Но когда тот ответил — робко, неумело, но отчаянно — поцелуй стал глубже. Язык Сайфера скользнул внутрь, исследуя, вспоминая вкус, который он хранил в памяти все эти годы. Космонавт застонал тихо, в рот ему — звук утонул, но Сайфер почувствовал вибрацию всем телом. Руки Сайфера скользнули по плечам Космонавта — вниз, по спине, обхватывая талию. Ткань скафандра была жёсткой, но под ней тело дрожало. Сайфер прижал его к себе — сильно, собственнически. Космонавт почувствовал, как твёрдость Сайфера упирается в его бедро — горячая, настойчивая. Волна жара прокатилась по позвоночнику, собираясь внизу живота тяжёлым, сладким комом. — Я скучал, — выдохнул Сайфер, отрываясь, чтобы провести губами по шее. Зубы слегка прикусили кожу — не больно, но достаточно, чтобы Космонавт выгнулся, вцепившись в плечи Сайфера. — Каждую ночь. Представлял, как найду тебя. Как заберу обратно. — Я... не могу вернуться, — голос Космонавта сорвался. — Я... часть этого. Часть пустоты. Сайфер поднял голову. Глаза горели. — Тогда я останусь здесь. С тобой. Навсегда. Набравшись смелости Космонавт стал прилагаться к телу Сайфера, его губы страстными медленными поцелуями начали спускаться всё ниже и ниже… Пока не опустились до уровня пояса, он оголил «нефритовый стержень с яйцами Фаберже» своего возлюбленного и начал их страстно облизывать, начиная с самого начала мохнатых шаров, заканчивая головкой dickлодока, затем он заглотил полностью и начал щекотать своим языком, пока он щекотал, посох Сайфера начал вибрировать, он схватил космического скитальца за затылок и резко прижал к себе. От невозможности сделать вдох, сознание звёздного бродяги немного помутнело, и он вспомнил подобную сцену из своего детства, когда он случайно обнаружил в вещах отца журнал с такими же сюжетами, как происходит сейчас, они с отцом часто этим занимались, когда его матери не было дома, и это были самые лучшие воспоминания из жизни космонавта, за исключением, текущего, конечно. Вернувшись в реальность, он внезапно понял, что Сайфер уже отпустил его затылок и наполнил его рот столь желанным им вкусом, вкусом мужской любви. — Как у папы, — подумал вселенский скиталец. Он машинально сглотнул, и открыл рот от удовольствия, немного пощурившись, остальная часть сока Сайфера потекла у него по подбородку. Космонавт стоял на коленях перед своим объектом вожделения глупо улыбаясь и раскрыв рот, по которому всё ещё капала белесая субстанция. Но Сайферу этого было мало, он хотел больше. Поэтому он схватил космонавта своей сильной и жилистой правой рукой с пульсирующими от волнения венами, и резко развернул его словнов больном танце, затем он его нагнул и стянул с него нижнюю часть скафандра. Звёздный путешественник почувствовал как промеж его седалищных холмов прямо в кишку врывается что-то твёрдое, тёплое пульсирующее и знакомое. Боль и оргазм, именно это он ощущал при каждом входе в своё тело, хотя правильнее будет сказать, и это читалось в бездонных как бескрайний космос глазах звёздного скитальца, что он входил в саму его душу. Когда Сайфер закончил, он откинулся на стенку, и закурил. В этот момент лежащий и стонущий на полу космонавт, приподнялся и обратился к своему возлюбленному:

— Как насчёт перекусить?

— А есть чем?

— Для тебя всегда есть!

С этими словами не поднимая штанов, скиталец начал резко вставать, да и какой смысл им стесняться друг друга? Станция была грузовой, поэтому на ней было много дополнительных грузовых отсеков, в том числе и морозильных, предназначенных для перевозки туш пищевых животных. Космонавт шёл впереди по узкому коридору, а Сайфер шёл позади него временами не сдерживаясь и поглядывая снова на булочки своего друга. — Мы пришли, — сказал звёздный скиталец, и нажал на большую красную кнопку справа от массивных дверей. Они были сильно затёрты и на них были следы коррозии, как и на всей поверхности корабля. Одному тяжело ухаживать за таким большим судном. Когда со скрипом двери открылись взору наших героев приоткрылась интересная картина: в центре морозиной камеры были два голых тела, кудрявый парень и тощая рыжая девушка. Они были ещё живы, тела немного подрагивали. Космонавт подошёл сначала к парню, затем посмотрел на девушку, — Наш армянский друг ещё поживёт, а вот с ней будут проблемы, — он указал на чёрные волдыри покрывающие тела обоих пленников, но шишки на рыжей, были более набухшие. Он продолжал, — То заражение новоземной молью, страшного паразита, что выживает даже при абсолютном нуле, — на этих словах правый глаз девушки выпал, и из её глазницы выползло чешуйтокрылое насекомое — новоземная моль, ночная бабочка коричневого цвета с белыми черепами на крыльях размером в пол кулака. Она взмыла и полетела в сторону космонавта, Сайфер резкий выпадом разрубил засапожным ножом мерзкое существо. 

— Ты спас меня, позволь тебя отблагодарить страстным поцелуем!

— Постой, нам нужно сначала решить проблему.

Они сняли тело девушки мясного крюка, к которому она была прикована. Быстрым движением руки он обезглавил бедняжку, — С ней всё кончено, — личинки паразитов копошились даже в её черепе. Отрезать все заражённые части на деле, оказалось намного сложнее, чем в теории. Не заражёнными, по крайней мере на вид (ведь игра личинок не видна невооружённому взгляду), казались филейные части, однако с гастрономический точки зрения они не выглядели достаточно аппетитными, ведь рыжая была слишком тощей, и хотя наши герои не собаки, пришлось довольствоваться тем, что есть. Всё непригодное, они сложили в ящик для биоопасных отходов, с целью в дальнейшем кремировать. То что на внешний вид казалось съедобным, наши любовники забрали с собой на кухню. Пройдя по коридору, они повернули направо, и через проход ещё налево, их встретила просторная кухня, где можно было готовить на, весь экипаж, но, увы, давно никого кроме космонавта тут не было. Они подошли к большой мясорубке: — Что же, мы будем готовить котлетки, — радостно запищал космонавт. Сафер повязывая себе и другу розовые фартучки в белую ромашку, одобрительно кивает. Закинув мясо пленницы, они начинают готовить остальное, мелко нарезают красный лук, и размачивают мякиш белого хлеба, для скопления формы котлет, чтобы не разбивать яиц, в их случае это было бы моветоном. Когда электронная мясорубка закончила своё дело, наши любовники собрали получившийся фаршик, он был приятного красного цвета, хотя и пахло от него немного странно, кроме сладкого запаха человечины, так был ещё и другой немного гнилой запах.

— Что будем делать, милый?

— Думаю, космонавтик, это ещё съедобно, просто добавим больше пахучих овощей, и хоть им было жалко нарезать беззащитные овощи, они всё равно кроме лука и мякоти, они разбавили свои котлетки мелко нарезанных сладких перцев. Пока Сайфер обнимал звёздного путешественника за талию, временами целуя в шею, тот аккуратно придавал котлеткам форму и выкладывал их на сковородку. Пока жарились вкусняшки, и между тем как их нужно переворачивать, он жарил космонавта, благо для этого, уже не нужно было ничего оголять, всё и так было обнажено. Когда приготовления закончились звёздный путник взял из стола килочки и ножики розового цвета, которые когда приноежали пленникам, на одном комплекте было написано "А", на другом "В", наши любовники решили кормить друг друга в перекрёст, вкладывая кусочки котлет друг другу в ротики. Когда они поели. Они сели на табуретки рядом с большим иллюминатором и наблюдали за большой чёрной дырой, которая постепенно засасывала и замедляла станцию и время на ней. Сайфер в очередной раз решил поцеловать шею космлнавта, в этот момент он увидел у него на шее чёрное пятно, не преданщиющее ничего хорошего. — Всё а порядке?, — спросил галактический странник с бездонной любовью в глазах. Сайфер тихо ответил поцеловав его в лоб, —Да, теперь мы навсегда вместе.

Конец.

Испытываю жоскую дилемму. Именно жоскую, да. Купить подписку в Лиге мечтателей на изумруды за косарь российских рублей. Или же купить набор стикеров (либо стикерпак по чародейкам, либо набор милых стикеров). Испытываю состояние: вроде надо бы купить какие-то вещи на весну, обновить что-то, а вроде руки чешутся просто себя порадовать, а то я сейчас в состоянии "дом-работа-рандомные проблемы со здоровьем".

Вот такие стикеры лежат в корзине. И то, заскринила не все

Спал я плохо этой ночью. Но из того, что я запомнил (то, что мне снилось) - это Арина (то, что она была рядом со мной, передо мной, и я мог обнимать её, гладить и т.д.). Мне часто снится что-то эротическое. Но во всех таких случаях снятся именно девушки (не только Арина конечно, других девушек я тоже вижу). Но ни разу, НИ РАЗУ не было такого, чтобы мне в этом плане снились парни/мужчины вместо девушек/женщин.

Так что ещё этим подтверждается моя гетеросексуальность. Был бы я би - мне снились бы и девушки, и парни. Был бы я геем - снились бы исключительно парни. Так что все эти сказки, весь этот мусор про то, что якобы я (и ТОЛЬКО я) "гей", с этими недофанфиками про меня и Сайфера (тот кстати тоже геем не является) - это клевета. И за такое предусмотрена уголовная ответственность...

Сделаю пока закрытой запись хддд Как буду готов - открою! С: