эйвери все гадала, почему роза так сильно переживает из-за этого? к чему тратить свои нервы и эмоции на того, кто, как она говорит, ей неприятен. будь эйвери на месте розы, то просто бы проигнорировала эрвье. когда таких людей игнорируют, у них потом пропадает интерес с тобой общаться. 

ー да я как бы уже и не говорю про него, я в целом ー не могут же все разговоры сводиться к одному маселю? слишком много чести. мира уже поняла, что у них с розой слишком разные взгляды на жизнь, чтобы хоть в чем-то сойтись. у них была разная обстановка, в которой они росли, а следовательно, им закладывали совершенно разные мысли. ну и ладно, будь все на свете одинаковые, было бы скучно жить. и все же, эйвери продолжала эту беседу, сама не понимая зачем. все равно все ее слова, как об стенку горох. 

ー роза, дыши, ー холодно произнесла эйвери, когда на нее вывалили чуть ли не монолог на тему добра и того, что марсель не добрый. опять его имя. ー я всего лишь поинтересовалась, как это происходило на гриффиндоре ー флегматично заметила мира, решив, что на этом хватит. своей личной жизнью она обязательно займется, тут ей советчики не нужны. а если понадобятся, то она обратится к розье или долоховой. ー я хочу, роза, чтобы приходя в комнату, я не выслушивала твои проблемы. и если для этого нужно свести тебя с кем-то, то ладно. все равно, кто это будет. ー изначальный план все равно рухнул, а значит стоит воспользоваться ситуацией и попробовать установить личные границы, раз уж им жить в четырех стенах. мирела же не жалуется уизли на жизнь, не рассказывает, что с ней приключилось, кто ей нравится, а кто нет и почему. так почему она должна выслушивать это от розы? 

от последних слов рыжеволосой эйвери вообще выпала в осадок. как легко роза судит о людях, даже толком и не зная их. хотя чего удивляться, если уизли, можно сказать, судила о людях по их фамилиям. чистокровная волшебница. из семьи пожирателей смерти. слизеринка. бинго! значит ты плохой человек. ー я уже давно не удивляюсь ничему, что говорят в мой адрес ー эйвери сказала это без каких-либо претензий. но это было правдой. ー спокойной ночи ー из вежливости произнесла мира, давая понять розе, что дальше продолжать диалог она не намерена. да и наверняка роза тоже уже хотела спать.

Посмотрела бы Роза на Мирелу, если бы ту заперли в комнате, требовали поцелуй, из-за чего бы она опоздала на уроки и заработала второе подряд наказание – как бы тогда у Эйвери получилось игнорировать того наглого субъекта, из-за которого все эти неприятности свалились на голову девушки. Впрочем, не исключено, что если бы Марсель запер в комнате Мирелу, то давно уже остался бы без своего достоинства, поэтому Марсели Мирел в комнатах и не запирают, и ничего от них не требуют.

- А я тебе в целом, - отозвалась Роза, делая ударение на словах «в целом», - отвечаю, что мне нравятся такие, например, - снова ударение, - как Рома, и не понимаю, какие вопросы лично ко мне.

Это верно – они с Мирелой разные, и никогда не поймут друг друга. И разные не только по происхождению – это бы еще ничего, вон дядюшка рассказывал, что его крестный был из семьи черных магов, да сам-то вышел другим. Дело было в том, какие отношения установились между Розой и Мирелой изначально, еще со школы. Потомок семьи Эйвери, Мирела и сама не особо стремилась подружиться с Уизли, относясь к ней с не меньшим, должно быть, предубеждением, чем сама Роза – а может быть, даже и с большим.

- А если ты не хочешь этого, Мирела, - Роза намеренно сделала ударение на имени соседки, - то достаточно просто меня не спрашивать, и не обращаться ко мне лишний раз, ведь мы, кажется, об этом условились, - и пусть она уже не помнила, кто первый начал этот разговор. Несправедливо? Плевать. Извиняться она не собиралась, да и не оценит Мирела ее извинений. У Розы был неудачный день, и меньше всего она хотела кому-то что-то доказывать. Неуживчивая ботаничка, как и ее мать? Ну и пускай. Нашелся же один человек, что готов терпеть ее маму – найдется и тот, что вытерпит Розу, в конце концов, все мы на любителя.

- Спокойной ночи. Нокс! – Роза выключила свет и сразу же заснула. Она действительно ужасно устала.

well fed devils behave better than famished saint

 ㅤ  — нет, я не волнуюсь, — выходит почти что убедительно. дариус поводит плечами, скидывая с себя тревогу, точно старое пальто. лгать кому-то кроме себя, оказывается, ничуть не сложнее. как любит поговаривать его матушка : «лгать нужно настолько убедительно, чтобы самому в эту ложь поверить». и он верит всеми силами, иначе развалится на ходу от неотвязной тревожности. позволяя Амале вести его под руку, Дариус плывет вслед за ней по бальной зале без задней мысли. он сам согласился прийти на танцы как пара, и теперь ответственен за то, чтобы у его спутницы остались хорошие воспоминания об этом вечере.

 ㅤ  хотя пару раз ему, конечно же, хотелось согласиться на предложение Амалы и сбежать с шумного мероприятия куда-нибудь в более тихое место. прогуляться по оранжерее, стащив пару бутылок огненного виски со стола под шумок, и послушать ещё немного историй о том, как красиво рассыпаются брошенные о землю паффоподы или какие сильные яды получаются из экстракта цикуты.

 ㅤ  вместо этого они решают остаться, проводя время за скромными беседами и вальсируя под маггловскую музыку, которую ранее не слышали. Дариус быстро втянулся во всеобщую атмосферу празднования и с большим удовольствием (и с неприкрытой гордостью за себя, что уж там) кружил среди прочих пар.

 ㅤказалось, остаться в этом моменте можно навечно — застыть посреди выряженных в выглаженные костюмы мужей и улыбающихся дев в переливающихся платьях, но как всякое действо имеет конец, так и музыка постепенно стихла, а молодые люди заняли места у своих столиков. Дариус знал, что на праздник будут приглашены множество семей, но и подумать не мог, что администрация школы разрешит пожирателям смерти присоединиться к обычным людям. возможно, поддерживай он надлежащим образом отношения с членами своей семьи, то знал бы заранее чего ожидать.

 ㅤ  со стороны на Дариуса смотрело лицо труса. лицо, утомленное возрастом и непрерывными лишениями. утрата тёмной тенью отпечаталась в глубоких прогалинах его щёк. Август выглядел так, будто бы отбывал пожизненное наказание в самой строгой магической тюрьме мира. ах да—

 ㅤ  — Дариус, сынок мой, как давно я тебя не видел! — дряблая мужская ладонь отца треплет юношу по спине. где-то изнутри его естества поднимается волна неприязни. он ещё не ненавидел Августа (всему своё время), но у того, что он последние десять лет упорно дистанцировался от родной крови была своя веская причина. Дариус не отвечает — насилу сглатывает ком в горле. ему нечего сказать этому человеку сейчас. хрупкая фигурка матери робко маячит за плечом Руквуда-старшего, и кажется такой счастливой от того, что ей позволят провести с мужем ближайшее время. — а это что за прелестная девушка с тобой рядом? — отец обращается к Амале, протягивает той венистую руку, в уголках его потухших глаз появляется проблеск. Дариус чувствует, что весь воздух из помещения резко выкачали, нет, он не станет знакомить свою спутницу с одним из самых известных преступников современности. — прошу прощения, сэр, но я обещал даме, что после небольшой передышки мы вернёмся на паркет. — он перехватывает руку отца и вклинивается между ними, уводя Амалу в сторону. Август кривит губы в полуубке, не обнажая пожелтевших зубов,

 ㅤ  он все понимает. видит этого бесхребетного щенка насквозь.

 ㅤ  — прости, пожалуйста, — Дариус обращает побледневшее лицо к Амале, явно не понимающей, свидетельницей чего ей сейчас довелось быть. но он не может объяснить ей в двух словах сейчас всей "глубины" отношений внутри их семьи, даже если захочет. в его планы в принципе не входило знакомить кого-либо с этими людьми. — мы ещё немного потанцуем, ладно? — однако вернуться в то магическое состояние, в котором они вальсировали десятью минутами ранее не получалось. вместо того чтобы отвечать на вопросы партнерши или уделять ей внимание, Дариус только и мог, что оглядываться на столик с отцом. в раннем возрасте он был любящим и уважающим ребёнком, и наверняка обрадовался бы, окажись они все вместе на каком-то празднике в другой реальности. однако в этой — Август Руквуд убийца и преступник, не заслуживающий оправдания.

 ㅤ  остаток вечера они провели за тем, что танцевали, тщетно пытаясь наладить контакт между друг другом, и то и дело обращались к столу с аперитивами, за десять вёрст обходя его родителей. он был немногословен, хотя и честно пытался извиниться за своё странное поведение перед спутницей. периодически выискивая знакомые лица в толпе, Дариус начинал нервно ерзать на месте, если не удавалось поймать чей-то взгляд. мерлин, неужели остальных тоже пригласили?

 ㅤ  Дариус был благодарен Амале за все её безрезультатные попытки разрядить ситуацию. казалось бы, он должен был стать тем, кто подарит ей незабываемый вечер, полный веселья и танцев, но вместо этого только озирается шальными глазами по сторонам и половину её вопросов пропускает мимо ушей. чувствуя вину за то, что неосознанно портит праздник юной даме, Дариус пытается приободриться. наконец, он останавливает себя, и осторожно оборачивает Амалу за локоток, — что скажешь, если мы уйдём сейчас отсюда? я слышал, что по ночам в оранжерее распускаются ночные гладиолусы.

 ㅤ   стоит ему расслабиться, как раздаётся первый взрыв.

 ㅤ  в хаосе чужих голосов было совершенно не разобрать происходящего. дым, застилающий пространство, только ухудшал обстановку. для дуэлянта отсутствие хорошей видимости могло было стать фатальным фактором. — Амала, не отходи от меня ни на шаг! нужно убираться отсюда! — мечущиеся в панике студенты и взрослые толкали их со всех сторон, но в этот момент Дариус не мог думать ни о чем, кроме жгучей боли, практически сковывающей его левую руку. свободной кистью руки он достал волшебную палочку и наложил на Амалу защитные чары, опасаясь, что в неё может прилететь рикошетом чьё-то заклятие. сомнений быть не могло : отец и его шайка трусов взялись за старое.

 ㅤ  пытаясь протолкаться к выходу вместе с остальными, Дариус на мгновение зацепился взглядом за знакомую фигуру в отдалении. меченое предплечье зашлось огнём от одной только мысли о том, что он готов был сотворить с этим человеком. не подумав о том, что Амала ни за что не оставит его в одиночку, и обязательно увяжется следом, Дариус выбежал на поле битвы между Данте и Августом. дрожащая рука его, с крепко зажатой палочкой в ней, была направлена прямиком на отца, отбивающегося от атак учителя. у него не было времени выбирать, с этим нужно было покончить раз и навсегда. и он как раз знал подходящее заклинание, чтобы заставить человека замолкнуть навсегда.

 ㅤ  но все равно не нашёл в себе сил, чтобы что-то предпринять. используй он сейчас заклинание в чужой дуэли, и неизвестно что осталось бы и без того обвалившегося в некоторых местах потолка. или того хуже — от людей, в безумной панике пытающихся покинуть зал.

 ㅤ  позже, Дариус горько пожалеет о своём бездействии этим вечером, и поклянётся собственноручно убить человека, которого называет отцом. но сегодня его слабость приводит к тому, что их с Амалой окатывает мощнейшей взрывной волной. только лёжа на груде щепок и осколков он поймёт, что девушка решила пойти за ним, несмотря на здравый смысл.

 ㅤ  дальнейшие события проходили в полнейшем расфокусе. кажется, после взрыва Дариус ударился головой так сильно, что заработал сотрясение, потому что он совершенно не помнит, как поднимался на ноги и как оказался под стражей мракоборцев. в какой-то момент перекошенное ужасом лицо Амалы исчезло из его поля зрения, и после того, как неизвестный аврор схватил Дариуса за плечо, он потерял сознание, возвращаясь на тот самый пыльный пол, с которого его ранее поднимали.

Сначала Клаус почувствовал что-то типа онемения и мурашек по своей спине, будто бы кто-то провел нитью вдоль позвоночника и плеч. Это продлилось всего пару секунд, и за это мгновение сердце юноши пропустило один удар. Он оборачивается только не по своей воле, но по своей самой искренней прихоти, почти жажде; перед ним Она. Она не похожа на других девушек, Она превосходит их всех, с Ней невозможно сравниться ни в красоте, ни в обаянии, ни в грации. Клеопатра ли, Афродита ли, Мата Хари ли, Её образ красной нитью прошёл сквозь всю историю: femme fatale, вейла. В один взгляд на Неё вся его вселенная схлопывается в одной точке, имя которой он даже не знает.

Она говорит: "Милый, хочу ощутить твои крепкие руки на своей талии," — и Клаус мягко кладёт её одну руку на талию, а вторую ведёт за её пальцами, и аккуратно берёт её за руку. Она говорит: "Покружи меня в танце," — и он ведёт её. Она говорит: "Дай мне возможность забыться и раствориться в музыки и в тебе," — и он прижимает её чуть ближе к себе и едва наклоняется к её распахнутой шее и ключицам. Она говорит: "Знаешь, мы можем станцевать и более страстный танец, что насчет танго?" — и его нутро замирает, стоит её губам коснуться его уха.

Клауса обуревает трепет и возбуждение, он едва дышит и почти не может ничего сказать. Девушка, которую он нежно сжимает в объятьях безупречно красива: в её серых миндалевидных глазах буря, в которой Клаус погибнет, а в страстных губах яд, что отравит всю его жизнь. Клаус смотрит на самую прекрасную девушку на свете, и его сердце разрывается от боли и страха.

— Они не сменят нам музыку, но это и не нужно, — Клаус плавно поворачивает едва знакомую девушку к себе спиной и легко подхватывает её в поддержку с упором в талии и голени, как то делается в фигурном катании. Клаус делает полный оборот с девушкой на руках и мягко опускает её на пол и разворачивает к себе обратно, прижимая чуть сильнее того, что требует танец и гораздо сильнее того, что требуют нормы приличия. Клаус кружит её в пируэте и возвращает, поднимает в новую поддержку и вновь прижимает к себе, с каждым разом уменьшая расстояние между их лицами. Клаусу дурманит аромат её пудровых духов, и он готов задохнуться и умереть в следующую же секунду, как закончится танец.

И это почти происходит. Всё происходит слишком быстро: туман, вспышки заклятий, крики. Клаус приобнимает вейлу за плечи и пытается вспомнить, где выход.

— Бежим, — едва успевает сказать Клаус и повернуться к выходу, как потолок рушится и падает на них.

Голова звенит, гудит, Клауса немного тошнит, и глаза почти ничего не видят; только спина ощущает зверское давление и боль. Клаус немного приходит в себя и смотрит на вейлу под собой. Клаус держится изо всех сил, и он знает: его хватит ненадолго. Колоссальную плиту, что на них упала, удерживают другие обломки, и стоит им раскрошиться под весом основной плиты, как Клаус и вейла покойники. К счастью, эту плиту достаточно быстро убирают, но ноги юноши зажаты, а спина так болит, что самостоятельно не выбраться. Клаус огладывается по сторонам, кричит о помощи и продолжает заслонять незнакомку. К ним подбегает малознакомый Клаусу юноша: кажется, его зовут Малакай. С помощью Кая, Клаус наконец выбирается из завала и слезает с девушки, чтобы Кай взял её за руки, и сам Клаус, опираясь на сокурсника, покидает поле боя вместе с ними.

Что было дальше: Клаус помнит смутно. Опросы мракоборцев проходили как в тумане, голова юноши всё ещё слишком болела, а в глазах до сих пор немного двоилось. В один момент Клаус решил подойти к вейле, с которой танцевал:

— Меня зовут Клаус Гринграсс, — наконец представляется он, спустя танец и нападение темных магов. — Как тебя зовут?

Девушка только успевает представиться Аделиной, как на Клауса набрасывается семья: Кэс тяжело ранена и находится без сознания. Клаус кивает Аделине в честь знакомства и уходит в лазарет.

Эм услышал то, что хотел услышать от девушки, а вместе с тем и то, что должны были услышать остальные студенты. - а теперь повтори это еще раз и помедленнее, твои товарищи не успели записать, - в легкой усмешке проговаривает Мэттерс, выжидающе смотря на аудиторию, пока все шуршат ручками по листам бумаги. И только когда он видит практически все глаза поднятые на него, его светлый взор обращается к рыжей, - спасибо, мисс Уизли , добавляет профессор, кивком головы указывая на столы, - присаживайся. - Коротко добавляет мужчина, возвращаясь за свой стол, но не садится, а остаётся стоять. - Итак, мы сегодня разобрались, что трансгрессия и порталы в мире волшебников это фактическое и практическое примирение теории сотворения мира и теории струн. Так же можно сделать вывод, что теорию большого взрыва и черные дыры в том числе можно адаптировать под нас всех и использовать в своих нуждах. - рефлексируя, говорит мужчина, подытоживая это занятие. 

-в следующий раз я подготовлю специальное и необходимое оборудования для добычи полония и дальнейшей работы с ним, - рассказывает он план на дальнейший спецкурс, подтягивая руку к лицу и потирая переносицу указательным и большим, - о том, когда состоится это занятие, я сообщу позже на одной из следующих пар. - добавляем Эминем, теперь уже усаживаясь за собственный стол. Ну и бардак же здесь. Он обязательно приберет и систематизирует, все, что там лежит. Поскольку из-под научной статьи по ядерной астро-физики виднеется клочок бумаги, на которой был начат новый сингл. Он, как преподаватель, все еще человек, ему так же свойственно уставать и желать отдыха, испытывать голод или просто нужду в «перезагрузке» мозга, потому-то его взгляд кажется столь тучным и уставшим. - на сегодня все, свободны, всем спасибо, что пришли. - оповещает профессор, теперь наблюдая за тем, как студенты покидают лабораторию. 

-я планирую поехать в Hard Rock поужинать, кто со мной хочет прокатиться? - вдруг предлагает Мэттерс, помня, что не все студенты стремятся нарушить правило «не покидать территорию академии и близ лежащую к ней». А вот в компании педагогического состава можно. Вот и позвал «ребятишек» с собой, чтобы развеяться и прогуляться. А заодно весьма не плохо и вкусно покушать. Хард Рок кафе находится на территории большого торгового центра, а значит для некоторых это отличный повод для вечернего шоппинга. Маршалл подождёт, если нужно будет, если его попросят.

Отыграно